Доната Линкольн - Дуновение страсти

– Послушайте,– робко предложила Пэгги,– почему бы вам не поселиться в Реджвуде? Здесь полно места. Ведь Доктор еще пару лет не собирается уходить в отставку?

– Годика два, конечно, поработает, пока его молодой коллега не освоится, а там видно будет. Не забывай про наш возраст. Я-то знаю, как он устает.

– Джесс, милая, уговори его пожить у нас. Как славно нам было бы всем вместе! Ты, доктор, Энн, я, Брюс…

Тут дверь кухни приотворилась, и из-за створки показалась мужская рука с небольшой коробочкой на ладони.

– Доставлено для мисс Пэгги Рут Макинрой,– торжественно объявил Брюс, появившись перед женщинами.– Вчера вечером ты обещала стать моей женой,– сказал он.– Прими же символ нашей помолвки.

В волнении Пэгги раскрыла маленькую синюю коробочку. Внутри лежало великолепное кольцо – бриллиант в обрамлении изумрудов.

– Какая прелесть,– воскликнула она и бросилась жениху на шею.

– Это обручальное кольцо моей бабушки. Я рад, что тебе понравилось. Оно должно принести нам счастье…

Весь день они были вместе. Брюс распоряжался насчет комнат – какую освободить, какую привести в порядок, где заменить мебель и перевесить гардины. Откуда-то появились рабочие, застучали молотки в помещениях, где давно никто не жил. Дом словно молодел на глазах… Потом Брюс повез Пэгги в Дорфилд. В уютном ресторанчике они ели жареную форель и пили шампанское, в Реджвуд вернулись уже совсем поздно.

Пэгги думала, Брюс проводит ее до спальни, но тот остановился у крыльца.

– Не хочешь выпить кофе?– ласково взъерошив ему чуб, спросила Пэгги.

– Я хочу одного – поторопить время. Двадцать один день до свадьбы для меня слишком долгий срок!

– Брюс, через три недели состоится церемония, а наш медовый месяц мы можем начать хоть сейчас…

– Дурочка,– засмеялся Брюс, обнимая невесту.– Ты уверена, что в таком случае мы сумеем к назначенному часу встать с постели? Я, например, не ручаюсь.

– Ты прав, я за себя тоже не поручусь.

– Вот почему мне и нужно поскорее убраться, пока мы оба не потеряли головы…

Бетси Шарон обвенчала Джесси Морден и Алана Бейтса в большой гостиной Реджвуда. Присутствовали только свои. Исключение составил лишь адвокат Матьюс, старинный приятель новобрачных. За праздничным столом, когда полагающиеся по такому случаю слова уже сказали, он поднялся и обратился к радостно-возбужденной Пэгги.

– Дорогая мисс Макинрой. Поскольку вот уже сорок лет я являюсь официальным поверенным в делах семьи, которую вы представляете, окажите мне последнюю честь…

– Да не тяни же! – как всегда властно вмешалась пасторша.

– На свадьбе Пэгги и Брюса я отказываюсь выступать в качестве свидетеля…– Присутствующие недоуменно смолкли, адвокат же, довольный произведенным эффектом, продолжил: – Ваш отец – Стивен Денни Макинрой – был мне больше чем другом… Сочту за честь, если вместо него я поведу вас к алтарю…

Благодарные слезы хлынули из глаз девушки.

…Когда две недели спустя она поднималась по каменным ступеням дорфилдской церкви, плечо и рука старика Матьюса пришлись очень кстати. Перед глазами Пэгги все плыло, ноги дрожали, знакомые и незнакомые лица слились в расплывчатое пятно, звуки гимна «Грядет невеста» доносились словно издалека, солнечные блики, пробивавшиеся сквозь цветные витражи, сказочным ковром устилали ей путь, показавшийся длиною в вечность…

Твердая ладонь Брюса, в которой потонули ее дрожащие пальцы, возвратила Пэгги к реальности. Вслед за женихом невеста повторила слова клятвы перед алтарем, потом они надели друг другу обручальные кольца, и губы Брюса бережно коснулись ее губ…

Если честно, Пэгги не запомнила ни-че-го. В памяти всплывали малозначительные детали вроде того, как щекотала ее шею вуаль и мешали кружевные перчатки.

После свадебной церемонии в церкви начался многолюдный прием в Реджвуде. Джесси Морден и Энн сбились с ног, организуя все по высшему разряду. Речи, здравицы, оркестрик, наяривавший танцевальную музыку, неподдельное веселье гостей… Улыбаясь, Пэгги и Брюс сидели во главе стола, и каждый из них в душе мечтал о минуте, когда они наконец останутся наедине.

Конечно, Пэгги чувствовала себя бесконечно счастливой. Ее избранник вел себя по-рыцарски деликатно. Большой, статный, добродушный, он трогательно опекал молодую жену, шутливо, но твердо отваживая тех, кто назойливо наставлял ее неписаным правилам: кому в семейной жизни быть головой, а кому шеей.

Энн часто появлялась у них за спиной. Роль главной распорядительницы ей явно удалась, поэтому столь неожиданным и стал вопрос, с которым девушка вдруг обратилась к Брюсу:

– Что-нибудь слышно о Вилли?

В первый момент он опешил.

– Ты хочешь его видеть?

– Нет,– нахмурилась Энн.– Просто не оказался бы он где-нибудь рядом, хотя вряд ли этот господин решится посмотреть мне или вам в лицо.

– Я слышал, брат купил билет на пароход и отбыл куда-то на юг.

– Искать очередную дуру вроде меня,– горько усмехнулась девушка.– Извините меня за бестактность. В такой день я не должна была бы напоминать вам свою не очень красивую историю.

Неловкость момента сгладил один из молодых людей, пригласивших Энн танцевать.

– Мне жалко бедняжку,– провожая «сестренку» глазами, сказала Пэгги.– Она долго еще не оправится от пережитого.

– Не волнуйся, жизнь и молодость возьмут свое, посмотри, как она эффектна, без жениха такая невеста не останется,– засмеялся Брюс и потянул Пэгги за руку.– По-моему, никто уже не заметит, если мы сбежим.

По лестнице в спальню он нес ее на руках.

Ближе к вечеру приглашенные начали расходиться. Захлопали дверцы, заворчали моторы отъезжавших автомобилей. Гостиная, куда вошла провожавшая гостей Энн, напоминала покинутое поле битвы: стулья, кресла сдвинуты по углам, на столах горы посуды, на полу лепестки цветов. Энн рухнула на диван – так сказывалась усталость. В доме воцарилась абсолютная тишина. Вдруг резко зазвонил телефон. Мужской голос требовал соединить с Пэгги Макинрой.

– Боюсь, не смогу выполнить вашу просьбу,– ответила девушка, покосившись на лестницу, ведущую на второй этаж.– Она сегодня вышла замуж и отправилась в свое свадебное путешествие. Вы хотите что-нибудь передать?

– Как долго ее не будет? – с отчаянием спросил мужчина.

– Точно не знаю, возможно, пятьдесят лет,– пошутила Энн.

– О, это ужасно! – простонал тот.– Поверьте, мне не до шуток. Меня зовут Майкл Эндрок, я издаю книги мисс Макинрой. По графику я должен сдать в типографию рукопись ее романа в ближайшее время, а от автора ни слуху ни духу. Меня еще никто так не подводил!

– Минуту, подождите гневаться напрасно. Насколько я понимаю, речь идет о бандероли, которую она собственноручно на днях отправила в Нью-Йорк на ваше имя?