Роберт Брындза - От тебя бегу к тебе

— Ба. прости! Я забыла прийти и спасти тебя! — воскликнула я.

— Знаешь, сколько этих клятых фоток с малышами мне пришлось пересмотреть? — огрызнулась бабуля.

— Но ты же прожила здесь двадцать лет. Неужели тебя ничто не связывает с этими дамами? — спросила я.

— Нас связывать только то, что я встречаться со всеми их мужьями до того, как они вышли за них замуж… Но я ведь не могу разговаривать с ними об этом, не правда ли?

Возникла неловкая пауза.

— Давайте вернемся и чего-нибудь поедим… Только не трайфл, — предложила я.

Мы возвратились в дом, и остаток вечера пролетел довольно быстро. Незримая сила маминого трайфла раскрепостила гостей. И они уже без опаски стали подходить к Райану, чтобы сфотографироваться с ним и рассказать ему, как сильно им понравился сериал с его участием. Ближе к вечеру люди начали расходиться. Последними в 6 часов ушли Микки. Дейв и их чада.

— Как долго вы здесь пробудете? — поинтересовалась Микки, когда мы прощались с ними на пороге.

— Мы собираемся вернуться в Лондон сегодня ночью, — ответила я. — Завтра днем Райан участвует в Гей-прайде… [53] ГейГей-прайд — акция, задачей которой является демонстрация существования в обществе ЛГБТ. поддержка толерантного отношения к ним и гражданссого равноправия для всех людей независимо от их сексуальной ориентации и гендерной идентичности.

— Вы даже не посмотрели нашу новую пристройку, а мы сделали ее еще пять лет назад, — многозначительно сказала Микки.

— Вы тоже могли бы приехать ко мне в Лондон, — парировала я.

— Оставайтесь, Натали, заночуйте у нас, вы ведь можете поехать и завтра утром? — предложила мамуля. — Райану мы выделим свободную комнату… А ты, мама, можешь переночевать в мансарде вместе с Натали.

— О! Это было бы здорово, спасибо вам, миссис Лав. — сказал Райан.

Его слова прозвучали так, словно мы уже решили остаться.

— Возможно, мы еще свидимся с тобой когда-нибудь… — сказала мне Микки и, резко развернувшись, устремилась вместе с Дейвом и ребятишками к машине.

— Она ужасно скучает по тебе, — попыталась мама сгладить наше неловкое расставание.

Райан вызвался помочь нам вымыть посуду, а потом мы вместе с ним и папулей пошли на выгон покормить Рианну. Папа ответил на все вопросы Райана о ламах. А когда солнце зашло за горизонт, засобирался обратно в дом.

— Натали, извини меня за то, что так вышло… ну, за мою речь, — замялся он. — Меня просто переклинило.

— Все в порядке, — сказала я. — Не то чтобы в порядке, но я тебя люблю.

— И мы тебя тоже любим, Нат. И нам очень тебя недостает, — сказал папа, неуклюже меня приобняв.

— Спасибо вам за такой чудесный день, мистер Лав. — произнес Райан.

Папуля пожелал спокойной ночи и оставил нас с Райаном с Рианной.

— Почему ты не захотела тут остаться? Такой живописный вид… — спросил Райан после продолжительного молчания.

— Да, природа здесь красивая, — сказала я. — Но одними красотами природы сыт не будешь.

— Пожалуй, — согласился Райан. — У моих родителей есть ранчо, с лошадьми. И мой брат-близнец управляет им вместе с ними.

— У тебя есть брат-близнец?

— Да, Дэвид.

— Он идентичный близнец? — спросила я.

— Нет. И, по-моему, очень этому рад, — улыбнулся Райан.

— Ты часто ездишь домой?

— Езжу иногда, но не часто. Хорошо бы Дейв был знаменитым. Я бы с радостью поменялся с ним местами. У него замечательный бойфренд и собаки. Он действительно счастлив… Хотя я бы предпочел иметь подружку!

— Подожди, а как зовут собак? — спросила я.

— Белла и Эдвард. А что?

— Теперь понятно, откуда пошли слухи о твоей голубизне, — сказала я.

— Слухи о моей голубизне бродят постоянно, — скривился Райан.

— А ты не гей?

— Нет. Я поцеловал одного парня в сцене сна в «Манхэттен-Бич», но мне это не по нутру, слишком грубо…

Атмосфера вокруг нас поменялась. Заходящее солнце окрасило небо в золотисто-багровые оттенки, и вечер вдруг наполнился романтикой.

Когда совсем стемнело, мы вернулись в дом. Мама и папа уже спали, а бабушка готовила на кухне горячий шоколад. Она поставила на деревянный кухонный стол три чашки.

— Натали и Райан, — обратилась к нам бабуля. — Я хочу вас попросить об одном одолжении. — Мы сели и стали дуть на горячий шоколад. — Лестница, ведущая на верхний этаж, в твою мансарду, Натали, чересчур для меня крута. А мой бурсит… ты даже представить себе не можешь, как это больно… Может быть, вы лечь спать в мансарде с Райаном? На двух отдельных кроватях, разумеется…

Я открыла рот, но так и не нашлась что ответить.

— Я за, если ты не против, Натали, — сказал Райан.

— Да, я тоже за… — пробормотала я.

Когда мы допили горячий шоколад, бабушка пожелала нам спокойной ночи, и мы с Райаном поднялись наверх. Моя комната в мансарде совсем не изменилась после моего отъезда в Лондон.

Это большая, просторная комната под ломаной крышей с двумя маленькими односпальными кроватями в каждом углу, поставленными под окнами-люками. Мой туалетный столик тоже сохранился, а на нем, как и прежде, стояла шкатулка для украшений с вращающейся балериной на крышке.

— А здесь очень мило, — сказал Райан, вынужденный встать в центре комнаты, чтобы не стукнуться головой о потолочные балки.

Мы помолчали.

— Курт Кобейн и Киану Ривз? — спросил Райан, взглянув на постеры на стене.

— Да. Я была просто одержима «Нирваной», и мы с моей подругой Шэрон постоянно смотрели «На гребне волны». Ты с ними когда-нибудь встречался?

— С Киану Ривзом нет, а Курт Кобейн умер, когда мне было четыре года, — ответил Райан.

— О, господи! Я забыла, что тебе двадцать пять. — воскликнула я.

В комнате повисла неловкая пауза.

— Зато я однажды ужинал с Кортни Лав, — сказал Райан.

— И как прошел ужин?

— Интересно… Она с трудом находила вилкой свой рот…

Мы снова замолчали.

— У вас в доме найдется какая-нибудь пижама для меня? — спросил Райан.

— Конечно, я сейчас спущусь и подберу тебе что-нибудь, — сказала я.

Я открыла дверь и обнаружила за ней бабушку.

— Я принесла вам кое-какие вещи, — сказала она, протягивая пару полосатых пижам и полотенце.

— Спасибо, Анушка, — поблагодарил Райан бабулю, забирая их у нее.

— Можешь первым пойти в ванную, — сказала ему я. — Вниз по лестнице и налево.

Райан усмехнулся и начал спускаться вниз.

— Что ты делаешь? — укорила я бабушку, когда он не мог уже нас услышать. — Я думала, ты и вправду не можешь осилить ступенек!

— Ты такая наивная, Натали, — хмыкнула она. — Лучше скажи мне — ты узнала, он гей?

— Нет, он не гей, — сказала я.

— Отлично. Я нашла это в своей сумочке, — добавила бабушка, вручая мне длинную фольгированную ленту.