Анна Морецкая - Драфт. Часть первая: build

— Но, похоже, я была права, а подобный обман был моей единственной возможностью узнать правду. Я начала познавать тот мир вновь. Кстати, он почти не изменился за время моего отсутствия — те же ценности у людей, те же взгляды на жизнь. Но к главной, интересующей меня теме я подошла только дня три назад. Как-то страшновато было. И вот, я собираю свою волю в кулак, отодвигаю страх и набираю в поисковой строке свое имя: «Селина о′Грэди», и знаешь, что он мне выдает? «Селина о′ Грэди — светская львица, была на приеме в честь… кого-то там, со своим кузеном Алексом, и произвела фурор, как обычно, своими нарядом и драгоценностями». Я, обалдевшая такая, полезла смотреть голофото и съемки с мероприятия. И, что ты думаешь, я там увидела?! Мой папаша под ручку… с моей точной копией! — всплеснув руками и остановившись прямо перед Даниэлем, воскликнула Селина.

— Подожди, может быть, какие-то ваши родственники. Я читал, что при близком родстве люди могут быть похожи…

Прервав Дэна на полуслове, Сэлл воскликнула:

— У нас не было близких родственников! Ты не дослушал меня. Я полезла копаться по инету и нашла ее биографию, и много чего еще. Ей всего сорок три, и она действительно дочь моего отца, а сам он… как оказывается, умер уже около двадцати лет назад! А этот Алекс, якобы племянник папаши, теперь глава компании и ведет все дела. Но, я повторяю, у отца не было никаких близких родственников, а этот Алекс слишком на него похож, чтобы быть даже племянником. И потом, отец ведь постоянно, пусть реже в последние годы, но приходит сюда. Я бы поняла, если бы его аватаром воспользовался чужой мне человек! — доказывая ему то, с чем, в общем-то, он и не спорил, девушка опять заметно разозлилась.

— Я долго думала… даже в какой-то момент допустила мысль о клонировании, но оно по-прежнему строжайше запрещено законом. В результате, вот что пришло мне в голову. Может сложно очень, но это единственное, что все объясняет. Я так понимаю, отец каким-то малоизвестным и малодоступным образом омолодился и устроил «свою кончину», выступая теперь в образе собственного племянника. И эта Лина… ее, кстати, так везде называют, что она такое? Возможно… его дочь от какой-то случайной женщины, чей облик с помощью новых медицинских технологий изменили, достигнув абсолютного сходства с моим? Момент ее рождения примерно совпадает с той повышенной активностью отца по поводу моего возвращения в реальный мир. Он, видимо, хотел нас подменить, но привязался к ней маленькой и не смог сделать задуманное. Я проверила, кстати, росла она, как обычный ребенок. Упоминания о ней, как о любимой маленькой принцессе великого создателя игр, начинаются где-то с ее пятилетнего возраста. Возраст, кстати, близкий к тому, когда мы с папой остались одни, и он вынужден был прочувствовать свое отцовство, — сказав это, Сэл присела рядом с Даниелем на кровать, безвольно опустила руки и снова заплакала.

— А когда я его позвала, впервые за долгие годы позвала сама, и все ему выложила — он просто виновато промолчал. И ни словечка мне так и не сказав, ушел… Да, про меня — настоящую, кстати, тоже упоминается, но вскользь — была и померла, все, — уже тихо, без эмоций, закончила она.

Даниель привлек девушку к себе. Он плохо понимал суть отношений отца и дочери именно с биологической точки зрения, но вся эта история отдавала предательством между близкими людьми. Между теми, кто многие годы строил свои отношения на безоговорочном доверии и, как казалось, понимании. А вот это он мог понять, и причину ее боли, ее разочарования. В порыве защитить девушку от всех бед, он прижимал Сэлли к себе и гладил ее мягкими, спокойными движениями, чувствуя, как под его руками, спина девушки расслабляется. Ее всхлипы стали реже, а на его влажной от слез шее щекотным движением затрепетали ресницы. Успокоение Сэлл стало передаваться и ему.

Но вдруг, одна фраза из ее рассказа, крутившегося у Даниэля в голове, зацепила его сознание каким-то углом. Уловив смысл сказанного, он похолодел.

— Сэлли, ты сказала Создателю Ксандеру, что у тебя теперь есть инет? Мне же запретят здесь появляться, — тихо, чтоб не выдать голосом свою панику, сказал он.

Селина резко отпрянула от него. В ее широко распахнутых глазах отразились растерянность и страх. Через мгновение они сузились от злости:

— Но ты же сегодня здесь?! И дальше не посмеет! Он не решиться лишить меня того, чего я хочу больше всего! А я хочу тебя в моей жизни! — жестко сказала она и, помолчав, обдумывая что-то, добавила: — Из всего произошедшего, из того, что узнала о его жизни в реале, я сделала один вывод — главная движущая сила в поступках моего отца, это чувство вины! Да, больно это осознавать, но отцовской любви там, видимо, было не много. С самого начала им руководило чувство вины. Он и этой Лине нормальной жизни не дал, испортил, избаловал из тех же побуждений. Ты знаешь, у нее ужасная репутация! Настолько, что в прессе о ней говорят только с насмешкой, выпячивая недостатки. С пятнадцати лет она славиться безобразными выходками и скандалами: драками с журналистами и пьяными дебошами в клубах, ей приписывают множество краткосрочных романов со многими мало-мальски известными мужчинами, и она поднимает руку на прислуживающих ей людей. Он дал ей все, что, по его мнению, недодал мне в том мире, но, видимо, опять забыл самое главное — любовь, ежедневное внимание и родительскую теплоту, — выкладывая Даниэлю свои рассуждения, Селина говорила теперь спокойно и даже как-то отстраненно. — А, самое главное, что убило меня во всей этой истории, не то, что кто-то там живет за меня моей жизнью, она у меня давно уже не там, а вся эта куча лжи и умалчивания! И его чувство вины вместо отцовской любви и заботы, которых и не было, а я так ими дорожила! — проговорила она, улыбаясь и одновременно поджимая губы, видимо, стараясь не заплакать снова.

— Сэлл, раз уж мы сегодня разговариваем столь откровенно, на такие болезненные для тебя темы, что даже все тайны прошлого открылись, позволь мне уточнить еще раз… — пока Даниэль подбирал слова, которые бы меньше ранили девушку, сама Селина, не выдержав паузы, порывисто воскликнула:

— Говори уже, как есть!

И он решился:

— Ты уверена, что все-таки не утрата надежды попасть в ту реальность и занять положенное тебе место рядом с отцом, так тебя расстроило? Ты столько лет жила в ожидании оказаться там. Ты пойми, мне очень важно знать, что ты действительно не чувствуешь своей ущемленности находясь здесь. Для меня такой альтернативы и не было никогда, а если бы была? Я не знаю, что бы я чувствовал…

И теперь уже в его глазах отразилась тоска и напряженное ожидание, и уже Селина привлекла его к себе, обнимая и нежно поглаживая по щеке, успокаивая: