Иван Майский - Воспоминания советского посла. Книга 2

«С момента введения эмбарго безработица (в Ланкашире. — Ред.) непрерывно увеличивается. На днях известная фирма по производству инструментов была вынуждена перейти на неполную неделю. Это явилось прямым следствием эмбарго… Мы никак не можем понять, как правительство может быть настолько слепо к интересам столь важной экспортной промышленности, как машиностроительная и транспортная.., в которых занято громадное число рабочих. Еще менее мы можем понять, почему теперь, когда результаты эмбарго видны для всех, правительство не отменяет его немедленно. Великолепно известно, что Россия представляет лучший из всех возможных рынков для нашей машиностроительной промышленности, в особенности манчестерского округа…» [61]

Это выступление было типичным. В таком же духе писали и говорили многие промышленники, финансисты, депутаты, муниципальные советники, а широкие массы рабочих все явственнее, выражали свое возмущение линией правительства. Для Макдональда, Болдуина, Саймона было совершенно очевидно, что конфликт с СССР надо кончать возможно скорее, однако по престижным соображениям им очень не хотелось сделать первый шаг к примирению. Поскольку все попытки перебросить мост с помощью «посредников» не привели ни к чему, надо было думать о каких-то иных способах. Саймон попробовал использовать для своих целей парламентскую трибуну. 29 мая либеральный депутат Макензи Вуд задал министру иностранных дел вопрос: известно ли министру, что разрыв торговых отношений между Англией и СССР наносит вред британской промышленности, начаты ли после введения эмбарго переговоры или имеется ли в виду начать переговоры с целью восстановления прежних коммерческих отношений между обеими странами.

На это Саймон ответил:

«Политика Правительства Его Величества по затронутому вопросу ужо была изложена в палате общин, и возможность переговоров с Советским правительством остается открытой» [62].

Однако дипломатический намек министра иностранных дел повис в воздухе. Советское правительство его «не поняло» и продолжало сохранять полное молчание. Это еще более взволновало британский кабинет — особенно в связи с приближавшимся открытием в Лондоне Мировой экономической конференции, которое было назначено на 12 июня. В самом деле: инициатором конференции был Макдональд, происходить она должна была в Англии, основной целые конференции являлось расширение международной торговли. И вот как раз на эту конференцию британское правительство должно было явиться с таким грузом, как торговая война с СССР! Получалось неловко и даже опасно. Открывалось широкое поле для обвинения англичан в лицемерии. Вот почему в первых числах июня Макдональд и Саймон прилагали лихорадочные усилия к тому, чтобы еще до начала конференции урегулировать англо-советский конфликт.

Когда выяснилось, что до конференции восстановить мир между СССР и Англией не удастся, британское правительство решило сделать попытку добиться этого в самом начале конференции. Свидетельством этого может служить следующий любопытный документ. 31 мая Русско-британская торговая палата, объединявшая заинтересованных в торговле с СССР английских промышленников, направила Саймону резолюцию, в которой просила министра иностранных дел использовать предстоящую Мировую экономическую конференцию для урегулирования англо-советского конфликта. В связи с этим директор северного департамента министерства иностранных дел Кольер 10 нюня писал председателю Русско-британской торговой палаты следующее:

«Сэр Джон Саймон просит меня заверить вас в том, что он полностью признает важность предстоящего присутствия в Лондоне советской делегации на Мировой экономической конференции, ибо это может представить случай для обсуждения вопроса об урегулировании нынешних трудностей между Правительством его Величества и Советским правительством».

Дня за три до открытия конференции ко мне поступили сведения о том, что в министерстве иностранных дел с нетерпением ждут приезда в Лондон М. М. Литвинова, назначенного главой советской делегации на этой конференции. Саймон подготовил уже все необходимые материалы для переговоров о ликвидации конфликта и готов пойти на большие уступки советской стороне. Министр иностранных дел разработал такой план: когда по приезде в Лондон М. М. Литвинов сделает Саймону обычный в таких случаях визит вежливости, Саймон поведет разговор так, чтобы всплыл вопрос об урегулировании англо-советского конфликта: переговоры, таким образом, начнутся по инициативе англичан, однако для окружающих можно будет создать видимость, что инициатива исходила от советской стороны, поскольку вопрос о ликвидации конфликта был поднят во время визита Литвинова к Саймону. С помощью такого трюка министр иностранных дел думал выйти из того трудного положения, в котором английское Правительство оказалось.

Советская делегация на Мировую экономическую конференцию прибыла в Англию 11 июня. Я встречал ее в Дувре. По дороге от Дувра до Лондона (мы ехали ев автомобиле) я информировал Максима Максимовича о положении дел и о надеждах, которые Саймон связывает с его прибытием на конференцию. Максим Максимович усмехнулся, но ничего по этому поводу, не сказал. Потом он спросил меня:

— Как вы думаете, возможно сейчас урегулирование конфликта?

— Вполне возможно, — отвечал я, — сейчас у англичан настоящее похмелье от всей этой истории.

— А на какой основе возможно соглашение? — продолжал Максим Максимович.

— Насколько мне известна ситуация, думаю, что соглашение могло бы быть заключено примерно на следующих основаниях: одновременная отмена английского эмбарго и советского контрэмбарго и одновременное с этим освобождение Торнтона и Макдональда. Это, конечно, лишь общая мысль. Техника должна быть особо разработана. Но момент одновременности в освобождении англичан и восстановлении торговли очень важен. Ну, а после ликвидации конфликта, естественно, должны возобновиться переговоры о торговом соглашении.

Максим Максимович еще раз усмехнулся и снова промолчал. Было ясно, что в голове у него идет какая-то работа, но пока он не считает нужным как-либо ангажироваться даже в разговоре со мной.

Сразу по прибытии в Лондон Максиму Максимовичу пришлось «оформить» свое положение. Саймона ожидало жестокое разочарование. Максим Максимович вручил мне свою визитную карточку и буркнул:

— Отошлите это Саймону. Я улыбнулся и спросил:

— А как же насчет визита вежливости?

— Обойдется и без этого, — еще раз буркнул Максим Максимович.

Таким образом, из хитроумного плана Саймона выпало первое звено. Однако британский министр иностранных дел все еще но хотел сдаваться. Дня три спустя во время одного из перерывов конференции к Максиму Максимовичу подошел знакомый ему по Женеве чиновник английского министерства иностранных дел и с самой очаровательной улыбкой на устах сообщил: