Терезио Боско - Сон сбылся

То, что так крепко привязывает ребят к дону Боско – это его доброта, полная глубокой сердечности. Они чувствуют эту доброту и видят ее в конкретных делах и в трогательных жестах. В любое время дня дон Боско в их распоряжении.

Если они хотят научиться читать и считать, дон Боско сам находит для этого время или же подыскивает охотных к этому людей. Если случается злой хозяин или ребята лишились работы – тотчас же он старается найти выход из положения, просит своих друзей найти работу и порядочного хозяина. Если же они срочно нуждаются в деньгах, то знают, что дон Боско готов отдать им все содержимое своего кошелька.

Если случается серый, печальный день, они говорят ему: «Придите к нам». Дон Боско приходит. Заходит в мастерские и на строительные площадки. Само появление его и беседа с ним уже приносят облегчение. Одно из его изречений, часто повторяемое ребятам, которое они хранят в памяти, как величайшее сокровище, звучит: «Я люблю тебя так крепко, что если бы однажды я имел только кусочек хлеба, то разделил бы его с тобой!»

Если приходится сделать кому-нибудь замечание, он никогда не делает его при других, чтобы не унижать виновника. Бели что-нибудь обещает, готов прыгнуть в огонь, но обещание выполнит.

Ребята любят его и привязываются к нему безгранично. Встреча с этим священником является для них радостным событием.

На виа Милано, недалеко от ратуши, встречает он подростка с покупками. Паренек несет бутылку постного масла и сосуд с уксусом, но, заметив дона Боско, бежит ему навстречу, приветствуя:

– Добрый день, дон Боско!

Масло и уксус угрожающе хлюпают в бутылках. Дон Боско смеется, увидев радость паренька, и шутит:

– Поспорю, что не сможешь сделать того, что сделаю я!

И начинает хлопать в ладоши. Обрадованный встречей паренек не понимает шутки. Он сует бутылки под мышки и начинает хлопать в ладоши, крича:

– Да здравствует дон Боско!

Увы – бутылки падают на землю и раздается звон стекла. Паренек стоит с огорченным видом.

– О, я несчастный, дома получу от мамы взбучку…

– Успокойся, как-нибудь найдем выход из положения!

Они заходят в лавку, и дон Боско покупает мальчику масло и уксус.

В 1843 году в Брюсселе изгнанник из Пьемонта Винценти Джиоберти [10]издает книгу, вызвавшую большую шумиху. Книга называется «О моральном и гражданском примате итальянцев». На страницах этой книги описаны основные умеренные идеи либерального реформизма, позднее названного неогвельфизмом. Величие Италии – утверждает Джиоберти – неразрывно связано с величием папства. Независимость Италии может быть достигнута при помощи федерации итальянских государств под руководством папы. Руководство принадлежит папе, а шпага – Карлу Альберто – это предложение становится девизом неогвельфов. Карло Альберто остается довольным, но с опасением поглядывает на Австрию.

30 апреля 1842 года в Киери умирает каноник Коттоленго. В его Малом Доме находятся несколько сотен неизлечимых больных. Пару лет назад пригласил его к себе министр финансов.

– Вы являетесь директором Малого Дома Божьего Провидения?

– Нет, я только обыкновенный работник Провидения.

– Пусть будет так. Но откуда вы берете средства для содержания всех этих больных?

– Я уже вам сказал, от Провидения.

Министр, привыкший «шагать по земле», анализировать приходы и расходы, различные балансы, потерял терпение.

– Но деньги, Ваше преподобие, деньги! Откуда вы их берете?

– Бот тебе на! Ведь я уже два раза повторил. Божье Провидение обеспечивает нас всем необходимым, нам всего хватает. Я умру, вы, господин министр, тоже умрете, но Провидение будет продолжать заботиться о бедных из Малого Дома.

Так и было в действительности. После смерти каноника Каттоленго его функции стал выполнять каноник Англезио. Малый Дом продолжал спокойно действовать между главным рынком города и домами, принадлежащими маркизе де Бароло.

В те дни дон Боско вспомнил свою первую встречу с дон Коттоленго. Тогда он только что приехал в Турин и пошел посмотреть Малый Дом. Каноник спросил его фамилию, местность, откуда он происходил, а потом – как это было в его привычке – шутливо и весело сказал:

– Вы производите впечатление очень порядочного человека. Придите поработать в Малый Дом. А работы здесь хватает.

Дон Боско и в самом деле часто заглядывал в Малый Дом, исповедовал больных и проводил целые часы с ребятами-инвалидами. Однажды Коттоленго встретил его опять (при этой встрече присутствовал паренек Доминик Боссо), пощупал краешек сутаны дона Боско и заявил:

– Она слишком тонкая. Постарайтесь достать более крепкую, так как многие будут иметь желание за нее ухватиться.

Действительно, ребята липли к этой сутане. В меру того, как проходило время, число ребят возрастало. Их уже было больше ста. Они нуждались не только в хлебе и работе, но также и в вере, которая утоляет голод, когда недостает хлеба. Дон Боско, который был не столько филантропом, сколько прежде всего священником, заботился прежде всего о том, чтобы ребята могли свободно встретиться с Богом.

«Это было для меня большим переживанием – пишет он – когда на протяжении недели, а особенно в праздничные дни, я видел вокруг моей исповедальни сорок или пятьдесят ребят, ожидающих иногда долгое время исповеди».

А ребятам нелегко было исповедоваться. Дон Боско учил их, внушая простые правила: «Если сам не умеешь выразиться, попроси духовного отца, чтобы тебе помог. Этого будет достаточно, он тебе поможет, даст несколько вопросов и все уладится». Натуральным завершением исповеди было Святое Причастие, которое многие его воспитанники принимали еженедельно.

Также во время обыкновенных бесед, среди игр и прогулок, дон Боско спокойно говорил ребятам о Боге. Находясь среди своих озорников, он свободно переходил от веселых шуток и дружеских препираний к беседам о небе. В минуты большой радости, глядя на ребят, говорил:

– Какая же это будет радость, когда мы все окажемся в небе!

Иногда целыми часами беседовали о добре и зле, о жизни, о вечности. Некоторые спрашивали его:

– Буду ли я спасен?

На это дон Боско отвечал:

– Хотел бы я посмотреть, как ты идешь в ад! Ты думаешь, что Бог для того сотворил небо, чтобы оно оставалось пустым? Конечно, чтобы залезть так высоко, нужны самопожертвования, но я хочу, чтобы мы все встретились там, вверху. Какая же это будет радость!

Наступило лето 1844 года. Окончен третий год пребывания дона Боско в интернате.