Терезио Боско - Сон сбылся

Граф Склопис побеседовал с одним из них – Джузеппе Ванцино и узнал от него, что происходит из Варезе, не имеет отца, работает каменщиком. Заплакав, паренек сообщил, что мать его находится в тюрьме.

– А где ты ночуешь? – спросил смущенный граф.

– До последнего времени я ночевал у хозяина, но теперь дон Боско взял меня к себе.

Отчет для сената приготовил Паллявичини. Он зарегистрировал его в Государственных Актах 1 марта 1850 года. В отчете говорилось: «Учреждение Джованни Боско, серьезного и усердного священника, носит исключительно религиозный характер, является высоко моральным и делает много добра. Было бы большим ущербом для города, если бы вследствие недостатка фондов это учреждение вынуждено было прекратить свою деятельность. Наша комиссия вносит в Министерство внутренних дел заявление с просьбой о признании помощи для учреждения, очень нужного и полезного».

Эти слова дали свои плоды в виде трех банкнотов по сто лир от Сената и двух по тысяче – от министра Урбано Ратацци. Но не деньги здесь стали большим достижением, хотя и были приняты с благодарностью. На территории Пьемонта ширился долгий и мучительный конфликт между госудаством и Церковью. Визит и отчет сенаторов, вызванных доном Боско, помогли оратории пережить эту угрозу без особого ущерба.

Это были жаркие дни. В парламенте велись дискуссии над проектами законов, представленных министром юстиции Сиккарди. Решался вопрос об упразднении давних привилегий Церкви: церковного трибунала (до сих пор епископы и священники, обвиняемые в преступлении, были судимы только церковным трибуналом, вследствие уважения к лицам, посвященным Богу); вопрос убежища (полиция не имела права арестовать преступника, если он укрылся в монастыре или церкви), а также права увеличения имущества Церкви.

8 апреля законы Сиккарди были утверждены Сенатом и парламентом (право голоса имели лишь около 2 % населения. Католики, хотя и многочисленные, не имели много своих представителей в парламенте). 9 апреля решения Сената утвердил король. В городе стали бушевать банды антиклерикалов. Возникали демонстрации с лозунгами и призывами: «Долой священников! Да здравствует Сиккарди!». Целевым пунктом манифестантов стал дворец архиепископа. Сначала были только угрозы и ругательства «Смерть Франзони! Долой папского посланника!». Потом на дворец обрушился град камней. Посыпались стекла из окон, толпа подбиралась к воротам. Была вынуждена вмешаться кавалерия с обнаженными саблями.

В конце июля тяжело заболел министр сельского хозяйства Пьер Дероззи ди Сантароза. Перед смертью он попросил последние таинства. Приходской священник из конгрегации Сервитов получил распоряжение от епископа – предложить больному публичное отречение от своего одобрения уставов Сиккарди. Сантароза не принял этого предложения и умер без исповеди 5 августа.

На улицах Турина снова замешательство. Конгрегация Сервитов снова удалена из города. Министр войны Альфонсо Ла Мормора приказал монсиньору Франзони покинуть архиепископский дворец. Вследствие неповиновения 7 августа карабинерам был отдан приказ об аресте епископа и заключении его в форте Фенестрелле, вблизи французской границы. Отсюда 28 августа он был удален за пределы государства.

Начались бандитские нападения на монастыри. Монахи были вынуждены устроить баррикады в собственных домах. 14 августа некий Вольпато пришел на Вальдокко предупредить дона Боско о готовящемся к вечеру нападении. Он советовал ему уйти из Вальдокко вместе с ребятами. Поразмыслив, дон Боско все же решил остаться. К 16 часам колонна демонстрантов направилась к окраине города. Как утверждает дон Лемони, среди них был человек, которому когда-то дон Боско оказал услугу. Он задержал колонну и выступил со словами:

– Мы плохо делаем, нападая на ораторию. Ведь кроме бедных ребят дона Боско, который их содержит, мы там никого не найдем. Дон Боско происходит из простого народа, так же как и все мы, поэтому надо оставить его в покое.

После короткого совещания демонстранты направились в другое место.

Среди этой большой исторической грозы, дон Боско потихоньку осуществляет свои планы. Летом 1850 года Микеле Руа заканчивает начальную школу у Братьев Школ Христианских. Дон Боско постоянно заботится о нем и однажды приглашает его к себе.

– Что ты думаешь делать на следующий год?

– Мама уже беседовала с директором оружейной фабрики. Меня примут писарем, и я смогу помогать семье.

– Я тоже говорил о тебе. Твои учителя утверждают, что Бог наградил тебя исключительным умом, и будет очень плохо, если ты не продолжишь свою учебу дальше. А ты бы хотел учиться?

– Конечно, но моя мама бедна, а отца у меня нет. Где же я возьму деньги на учебу?

– Я подумаю об этом. Спроси только свою маму, будет ли она согласна, чтобы ты начал курс латыни.

Синьора Иоанна Мария долго всматривалась в длинного худого юношу, который с таким энтузиазмом рассказывал ей о доне Боско.

– Я очень рада, Микеле, – сказала она. Но позволит ли тебе учиться твое здоровье? Бог принял к себе уже четверых твоих братиков, а ведь ты еще слабее их. Скажи дону Боско, чтобы не держал тебя слишком долго за книгами.

Поскольку Микеле жил буквально в нескольких шагах от оратории и имел слабое здоровье, дон Боско оставил его в родном доме еще на два года. Но с ноября определил его в частную школу профессора Джузеппе Бонцанино. По вечерам он сам повторял с ним арифметику и десятичную систему измерений. Микеле Руа, Анджело Савио, Франчезия и Анфосси составляли вторую группу воспитанников, которых дон Боско надеялся привести к священству.

По воскресеньям, в то время как Буцетти и другие помогали на Вальдокко, Микеле и Анджело отправлялись в оратории Ванхилия и Порта Нуова. Там они учили ребят катехизису и занимались ими.

2 февраля 1851 года. После четырнадцати месяцев упорной учебы четыре воспитанника дона Боско великолепно сдали экзамен в Туринской курии. Буцетти, Гастини, Белия и Ревильо облачаются в оратории в семинаристскую одежду. Дон Боско сияет. Ему кажется, что эти первые барашки в будущем станут пастырями. Но он ошибается: из четырех юношей, начавших на следующий день курс философии, только Белия и Ревильо дойдут до священства, но не останутся в оратории. Гастини вскоре разочаруется и бросит учебу. Буцетти будет всегда поддерживать связь с доном Боско, но не дойдет до пресбитериата. Первой надеждой, которая станет реальностью будет этот высокий и бледный юноша, Микеле Руа, который живет теперь вместе со своей мамой.

После облачения своих первых семинаристов, дон Боско стал думать о собственном помещении. Он не хотел жить в наемных комнатах, которые в любой день могли быть проданы посторонним лицам. Однажды в воскресенье, в то время как дон Борель читал проповедь, дон Боско обратился к Франческо Пинарди: