Анатолий Марченко - Пограничники

Психология и характеры главарей банд складывались на протяжении всей истории развития феодально-байской верхушки — истории предательств и разбоя, деспотической власти ханов, многовекового угнетения народа, задавленного шариатом и адатами, религиозными и бытовыми предрассудками, уходящими в глубину веков.

В октябре 1918 года, когда в России вовсю разгоралась гражданская война, сын Джунаид-Хана Ишен-Хан со свитой в восемнадцать джигитов прибыл в Хиву и убил правившего там хана Аспендиара.

Джунаид-Хан занял хивинский трон, посадив на него послушного ему брата убитого Аспендиара Сеид-Абдуллу-бая, именем которого стал проводить свою националистическую политику, огнем и мечом подавляя узбекское влияние, ничем не облегчая участь беднейших туркмен.

Кровавый террор Джунаид-Хана был остановлен лишь частями Красной Армии, которые направил в Хорезм командующий Туркестанским фронтом Михаил Васильевич Фрунзе.

Власть Джунаид-Хана была свергнута, сам он бежал в пески. 28 апреля 1920 года народ объявил Хиву Хорезмской народной советской республикой. Но республика была объявлена, а национальная борьба осталась. В правительственном аппарате стали брать верх узбеки, ханские чиновники, духовенство.

Туркмены стали объединяться вокруг своих вождей-феодалов, находившихся под непосредственным влиянием Джунаид-Хана.

В марте 1921 года руководство Хорезмской народной советской республикой перешло к Временному революционному комитету. Эту дату и следует считать началом действенного советского влияния в Хорезме.

Мастерски используя промахи хивинского правительства, прикрываясь разговорами об исламе и утраченной свободе туркменского народа, все тот же Джунаид-Хан, уйдя в глубь песков, направляя в антисоветской деятельности бандитские группировки из «обиженных» Советской властью людей, сумел в начале 1924 года объединить буржуазию и духовенство, сблокироваться с туркменскими вождями-феодалами и под лозунгом борьбы с узбеками и Советским правительством сделал попытку прямого восстания против Советов, стремясь вернуть себе хивинский трон.

Частями Красной Армии он был разгромлен и бежал в Афганистан, но продолжал и оттуда руководить басмаческими группами на территории Хорезмского оазиса.

Матерый враг Советской власти и не думал ограничиваться подобной деятельностью. Отлично зная, насколько сильно влияние националистических группировок в Курултае, он в конце 1924 года снова перешел на нашу территорию и обратился к 1-му Всетуркестанскому съезду Советов с ходатайством об амнистии. Съезд удовлетворил его просьбу, предоставив право жить в песках, иметь при себе оружие, рассылать своих джигитов на базары, фактически брать с населения налоги.

Таким образом, Джунаид-Хан получил «прописку» на территории Хорезмской республики и, опираясь на все ту же национальную рознь и антисоветские настроения среди кулацко-байской части населения, умело используя незавершенность социального переустройства, малочисленность частей Красной Армии, провел тщательную подготовку басмаческих групп к активным действиям рядом грабежей и террористических актов, распространяя слухи о том, что при поддержке англичан завладеет Ташаузским округом и восстановит свое бывшее ханство.

К этому времени относится начало деятельности и бандитской шайки ставленника Джунаид-Хана, крупного бая Ахмед-Бека, с бандой которого и бандами Дурды-Мурта, Бады-Дуза и предстояло в будущем встретиться в бою в глубине песков отряду Масленникова.

В сентябре 1927 года банда Ахмед-Бека вела упорный бой с отрядом 83-го кавполка у озера Дайди-Куль и под давлением отряда отступила в глубь песков, объединившись с бандами Шалтай-Батыра и Хан-Пармака, грабя и терроризируя население.

Героическая 8-я Отдельная кавбригада в районе колодцев Чарышлы и озера Орта-Кую при активной помощи трудящихся Хорезма разгромила бандитское объединение Джунаид-Хана. Входящие в его состав шайки частично были разбиты, частично разогнаны по пескам, а сам Джунаид-Хан с остатками своих приближенных бежал в Иран, а оттуда в Афганистан. Но он и на этот раз не сложил оружия, по-прежнему направляя басмаческую деятельность верных ему бандитских групп, еще надеясь восстановить ханский трон.

После разгрома объединенной группировки Джунаид-Хана Ахмед-Бек вернулся на свои насиженные места в районе колодцев Аджи-Кую, Халыбай и Такыр, избрав объектом нападений и фуражировок Ильялинский и Каахкинский районы, грабя кооперативы, уничтожая школы, терроризируя советских и партийных работников.

В 1932 году, зарвавшись, Ахмед-Бек вступает в открытый бой с отрядами 83-го и 84-го кавполков, от которых терпит сильнейшее поражение и, потеряв более ста пятидесяти человек, бежит в район колодца Орта-Кую, где, собрав остатки банды, ведет уже более осторожную политику, избегая столкновений с частями Красной Армии.

В этот же период острейшей классовой борьбы в Средней Азии неуклонно росло влияние новой Советской власти, вставшей на защиту беднейшей части населения независимо от национальности.

Борьба за советский хлопок, за орошение полей, упразднение аксакальства и замена его выборами трудящихся дехкан в Советы, совершенствование партийного и советскою аппаратов — наглядные примеры этого.

Волею трудящихся по всей Средней Азии одновременно с Советами были созданы первые национальные воинские формирования, которые сразу же проявили истинный героизм в борьбе с контрреволюцией.

Программу этих формирований с трибуны III съезда Советов развернул Михаил Васильевич Фрунзе. Славную страницу в историю гражданской войны вписали эти формирования и в песках Каракумов, и в Хорезмском оазисе, пройдя путь от принципа добровольности до закона об обязательной военной службе, от мелких партизанских отрядов до прекрасно вооруженных, хорошо обученных воинских соединений.

Эти национальные части дали кишлакам и аулам десятки тысяч борцов за новый, советский строй.

Лицо Хорезма менялось, но нельзя забывать, что если в других республиках советское строительство началось уже с 1918 года, то Хорезмский оазис и в первые годы коллективизации находился еще во власти национальной розни и распрей, подвергался набегам банд, а кое-где был еще и под ханской плеткой.

Первые успехи коллективизации, развитие наряду с хлопководством шелководства, появление школ, повышение общей культуры — все это не давало покоя бывшим главарям родов — ханам и баям, ярым приверженцам феодально-родового строя.

Все это, как болезнь, оттягивало силы, мешало развитию республики.

Первые вести о коллективизации пришли в Среднюю Азию из Казахстана. Зимой 1930/31 года стали откочевывать вместе с хозяйствами баи-казахи в Туркмению к племени иомудов. Баи-иомуды поняли, что скоро раскулачивание дойдет и до них: органами Советской власти уже проводились определенные ограничения.