Сергей Есин - Дневник. 2009 год.

Выступал министр культуры, всех награждал, каждое имя преподавателя встречалось громом аплодисментов. Аплодисментами встречалось появление прославленных на экране лиц – все «старые знакомые». Выступали бывшие воспитанники национальных студий училища. Мне особенно понравилось пение алтайцев и танец, который показал татарин. В разговорах, которые обязательны по этому случаю на сцене, отмечали: а не здесь ли не в зале Малого и зародилась система Станиславского? Резон в этом есть.

Естественно, во время длинного представления я что-то вспоминал, например, как с покойной тещей Антониной Васильевной ходил на «Горе от ума» и сидел в ложе дирекции. Как играл Царев! Или как года два назад ходил опять же на «Горе от ума», сидел уже в бывшей царской, ныне правительственной ложе. Фамусова играл уже Виталий Соломин, который в прошлый, давний раз играл Чацкого. Или о том, как в этом театре я разговаривал с Борисом Равенских, а потом, сидя в центральной ложе уже вечером записывали для трансляции спектакль из центральной ложи. Театр – это очень неторопливый и хорошо думающий зверь. Видимо, во время последнего ремонта здесь заменили два герба над боковыми ложами, и теперь здесь московский – Георгий Победоносец. Но вот массивный золотой герб Советского Союза над порталом остался, так же как и гостиная в царской ложе, камин и отдельный вход сразу на улицу, минуя фойе.

Закончилось все около девяти, так вот внизу, в гардеробе всех еще и угощали шампанским, водкой, белым и красным вином, кормили пирожками и бутербродами.

16 декабря, среда. Утром сквозь сон услышал, что умер Егор Гайдар. По предварительному диагнозу – оторвался тромб, умер, видимо, в собственном особняке, за городом, в одной из деревень золотого Одинцовского района. Жалко, конечно, что так рано, у меня к покойному чувство благодарности – все-таки не дал институт на разграбление многочисленным союзам писателей. Почти все разграблено, заложено, продано, а институт стоит. Парадокс для меня в этой смерти заключается в том, что только вчера мы с Юрием Ивановичем о нем говорили в театре.

Сначала поговорили об отставке двадцати генералов, работавших в тюремном ведомстве. У нас ведь традиционно считается, что сам начальник, если что-то случается, ни в чем не виноват. А тут в тюрьме умер – по их начальствующей мерке – лишь один заключенный в Московском СИЗО, а устроили такой шмон! Недостроенные дачи, недоученные за рубежом дети, не до конца выплаченные кредиты, а тут надо уходить с насиженных мест. Газеты уверяют, что отставки не связаны с гибелью в тюрьме юриста Магницкого.

Подобные показательные меры не были присущи Путину.

Потом в нашем разговоре с Ю. И. мы вернулись к выступлению майора из Новороссийска. Оба согласились, что это некий «оппозиционный» проект. Тут Ю. И. сказал, что, по его мнению, и приземление на легком самолетике Руста на Красной площади чуть ли не двадцать лет назад тоже было неким планируемым проектом. Это позволило Горбачеву снять всю патриотически настроенную и противящуюся методам перестройки верхушку военных. Я просто ахнул от простоты подобного предположения. Потом в разговоре возник Ельцин, потом Гайдар.

На улице мороз свыше двадцати градусов, а мне надо ехать на Пушечную, где сегодня в музее экслибриса отмечают юбилей – 35 лет! – со дня основания того, что раньше называлось Всесоюзным обществом книголюбов. Сегодня это уже звучит с невероятной важностью – Международный союз книголюбов. Я здесь председатель. В общем, оделся потеплее и потопал на метро.

В музее была организована выставка из фотографий и документов. Здесь путь нашего общества от достатка и почета к бедности и той скромности, которая называется нищетой. Учредительное собрание общества открывалось в Колонном зале, переполненном народом. Юбилей мы отмечаем в небольшом зальчике, и нас человек пятьдесят. Если интерполировать происходящее на процессы, связанные с книгой, то можно провести параллели. Под руководством людей, многие годы возглавлявших издательское дело, книжную торговлю и книгораспространение, наша страна теряла книжные магазины и меняла приоритеты в литературе. Один из этих руководителей, доживший на своем посту и до сих пор, подписал благодарственный диплом нашей организации.

Несмотря ни на что, юбилейное собрание было проведено хорошо. На местах в областных отделениях работа идет, народ, несмотря на отсутствие какой-либо поддержки из центра, линию свою тянет и не хочет сдаваться. Я получил грамоту Книжного союза, подписанную С. В. Степашиным. Другие получили грамоты от префекта центрального округа Москвы, от В. Сеславинского, благодарности от министра культуры, а общество – даже благодарность от мэра Лужкова. Потом немножко все выпили, закусили, и я ушел.

В организации всех наград свою роль сыграл Ашот, которого я заранее свел с обществом. Он во время собрания сидел в первом ряду и следил за тем, как я дерзко выговаривал свою речь.

К юбилею вышел 33-й выпуск «Альманаха библиофила». Я прочел еще раз предисловие к альманаху, которое называется «К технологии общности», и подумал, что сделал я это неплохо. По крайней мере, эту статью можно будет включать в мой так еще и не вышедший сборник об искусстве.

Выйдя из музея экслибриса, я решил заглянуть во двор находящегося рядом Щепкинского училища. Вчера на экране, который иногда появлялся на сцене Малого театра, несколько раз показывали памятник актеру Щепкину, стоящий в том дворе. Здесь раньше было еще и хореографическое училище. Но двор был закрыт и заперт. Через решетку памятник не виден.

Сегодня же умер телевизионный ведущий и актер Турчинский. Умер совсем молодым. Он был еще борцом, чемпионом и невероятным силачем. Недавно я увидел его на какой-то огромной рекламе, где Владимир рекламировал банковскую надежность. Во время телевизионного объявления о его смерти выяснилось, что Турчинскому принадлежал еще и фитнес-клуб. А вот умер.

17 декабря, четверг. Сегодня спал, и еще спал днем, Меня беспокоит некоторая боль в левой половине груди. Еще год назад мне хирург посоветовала сходить к онкологу. Но если бы эта дура не посоветовала, ничего бы и не болело. Всю первую половину дня читал книгу Туркова. Читал с карандашом в руках и делал пометки. С такой жадностью я давно книг не читал, пожалуй, с детства, когда глотал «Всадника без головы». Но там таинственный сюжет, а здесь чужая жизнь с полуизвестными мне литературными подробностями. Отдельные детали просто бесподобны. Конечно, по воспитанию и по образу мысли А. М. принадлежит к либеральной части общества, но это один из тех либералов, у которых чувство справедливости находится не только для своих. Еще, конечно, редкое умение повествователя, умение взять эпизод в блеске подробностей.