А. Севастьянов - КОМПЕНДИУМ

И совершенно не случайно главным противником немцев оказались именно русские, также в течение длительного времени переживавшие бурный демографический рост: с 1890 по 1913 гг. население России увеличилось со 100 до 150 млн. человек. Тенденция сохранялась и в первые десятилетия Советской власти: в 1929 году СССР обгонял по темпам прироста населения Францию - в 22 раза, Англию - в 5,5, Германию - в 3,6. «Встречный пал» немецкой и русской пассионарности, немецкого и русского глобальных проектов, наглядно предстает в свете этих цифр как абсолютная неизбежность. Коса нашла на камень. Мы победили и получили тот самый важный приз, к которому так стремились немцы и Гитлер: жизненное пространство (все, что причиталось СССР по гениальному пакту Молотова-Риббентропа, плюс Восточная Европа, Восточная Пруссия, Бессарабия и Буковина).

Обратим внимание еще на некоторые важные моменты.

Во- первых, среди сателлитов Германии -на первом месте Италия, далее, по степени значимости, я бы поставил Турцию, Финляндию, Норвегию и Венгрию. Сами немцы объединились, обрели единое государство и стали нацией в 1871 году, итальянцы прошли эту же фазу в 1860, норвежцы отделились от шведов и стали суверенной нацией в 1909, финны, как и венгры, стали самостоятельны и суверенны в 1918 году, турки в результате национально-освободительной революции обрели Турецкую Республику в 1923. Перед нами - все сплошь только молодые, недавно образованные нации, переполненные энергией, которую дает обретение такого статуса. Налицо очевидная причина повышенной пассионарности, проявленной, как это часто бывает, через агрессию.

Во- вторых, уясним для полноты понимания этнополитической сущности войн, что Вторая мировая война явилась кульминационной точкой в летописи славяно-германских отношений. А если говорить в этнополитических терминах -в полуторатысячелетней истории суперэтнического противостояния. Об этом прекрасно написал А. И. Казинцев в книге «Россия над бездной: дневник современника» (М., 1996), к которой я отсылаю читателя. Здесь лишь только напомню, что после разгрома немцев все славяне крупно выиграли. Было создано новое славянское государство Югославия. Украинцы получили Западную Украину. Белорусы - Западную Белоруссию. Чехи - Судеты, откуда были изгнаны, наконец, все немцы, а также мирно присоединенную Словакию. Поляки - также очищенную от немцев Силезию, ганзейские города, часть Восточной Пруссии и др. Литовцы - Клайпеду (Мемель), Виленский край. Русские - самую лакомую часть Восточной Пруссии с Кенигсбергом…

В- третьих, никакой итог войны не бывает окончательным, если побежденному народу (например, немцам после окончания Второй мировой или русским после окончания Третьей) в целом сохранена жизнь. Ибо по итогам войн меняется не только политическая карта мира, но и соотношение сил и интересов. В результате зачастую вчерашние союзники становятся противниками и наоборот. Это усиливает роль политических средств в этнических войнах, но не только не уничтожает, а еще и стимулирует сами войны

Итак, мы ясно видим, что ни борьба социальных систем, ни борьба идеологий и религий, ни борьба экономических элит не являются первопричиной войн и не должны ее заслонять. Воюют не системы, не идеи, не деньги. Воюют народы, люди одной породы, организованные в общества, воодушевленные мыслью и верой, экипированные по своим средствам лучше или хуже. И победа в войне - это, в первую очередь, победа качества народа. Не случайно древние говорили: один на один перс может одолеть эллина; исход схватки десять на десять предсказать трудно; но тысяча персов всегда побежит от сотни эллинов и будет разгромлена. Воистину так.

Но вот вопрос, лежащий на поверхности: а точно ли все войны без исключения ведут сами народы? Точно ли их первопричиной всегда являются осознанные или неосознанные этнические, племенные цели и интересы?

Нет, конечно. Выше мы говорили о генезисе войн, об их вечной основе и подоплеке, об их скрытой сущности - о норме, словом. Но нет нормы без исключений. В частности, речь может идти и об антинародных войнах, продиктованных, к примеру, династическими соображениями (одна из важнейших издержек монархии). Это легко проиллюстрировать на примере России.

Русский этнос, будучи живым, предприимчивым, многодетным и сильным, всегда вел активную экспансию во всех направлениях, кроме западного. Мы сами, без приглашений и понуканий, устремлялись на Север, на Урал, в Поволжье, в Сибирь, в Дикое Поле, на юг… Это было народное движение. И русское правительство, если вело военную поддержку этой народной экспансии в данных направлениях, получало в итоге добротный результат многовековой прочности. Эти завоевательные войны - с югрой, вогулами и остяками, с татарами Казанского, Астраханского, Сибирского, а там и Крымского ханств, с народами северокавказского предгорья, с турками Прикубанья и Приазовья - были войнами народными в обоих смыслах, то есть, во-первых, этническими, а во-вторых, вершившимися в интересах всего русского народа в целом. При этом царское правительство каждый раз самым тщательным и всесторонним образом рассматривало возможные территориальные приобретения с точки зрения национальных русских интересов: не только Сибирь, но и Малороссию присоединяли со всей ответственностью, рассчитывая ресурсы, неторопливо взвешивая все ближайшие и отдаленные последствия такого шага.

Так, в общем и целом, было до тех пор, пока на русском троне сидели русские цари. Включая даже европоцентричного Петра Первого, ведь войны, ведшиеся им в Прибалтике и на Юге, продолжали именно вышеописанную традицию.

Однако, когда на троне появились носители русской фамилии «Романовы», не имевшие в жилах русской крови или имевших ее слишком мало, к подобным народным войнам добавились войны династические, которые смело можно назвать антинародными (здесь приятным исключением явился лишь великий государь император Александр Третий, вообще не ведший войн).

Ложно понятый династический интерес, начиная с Екатерины Второй, вступил в противоречие с интересами и стремлениями русского этноса, что привело не только к огромным и бессмысленным русским человеческим жертвоприношениям, но и заложило страшные мины замедленного действия под всю русскую государственность. Собственно, русский народ расплатился утраченным статусом нации именно за династические притязания своих немецких господ.

Катастрофическим по своим последствиям безумием был первый же раздел Польши (Екатерина Вторая) с последуюшим созданием Царства Польского в границах России (Александр Первый). Ведь так, во-первых, был уничтожен естественный буфер между русскими и агрессивной Европой, что аукнулось нам уже при Наполеоне (вторично эту ошибку повторил Сталин); во-вторых, нам силком сунули в объятья страшнейшего смутьяна и революционера, что икнулось нам, образно говоря, Пилсудским и Дзержинским в 1917-1920 годы и далее; а в-третьих, мы приняли в согражданство миллионы евреев, бедственные последствия чего вообще неисчислимы.