Дежё Костолани - Избранное

— Я сам встану во главе войска! — ликующе воскликнул принц.

— Ты герой, — сказала Илона, глядя, как застегивают на нем панцирь.

— Хочу посмотреть в глаза судьбе, — сказал он, устремив взор вдаль.

Нового командующего воины встретили радостными криками. Тщетно пытались умерить его пыл — он всегда скакал впереди, словно бы навстречу опасности. Однажды ночью на них напал небольшой отряд. В неистовом воодушевлении принц вторгся в гущу врагов и сам не заметил, как стрела вонзилась ему в правую ключицу. Он свалился с лошади.

«Может быть, это и есть та самая стрела?» — спрашивал он себя и долго ее разглядывал.

Рана его быстро зажила, подсушенная летним солнцем; на другой день он снова встал в строй. Его латники разили неприятеля. Они уже достигли морского берега.

— Вперед! — сердце принца бешено колотилось.

Море было спокойное и гладкое, корабль недвижимо стоял на воде. Полный любопытства вступил принц на палубу. В сумерки пошла легкая зыбь, началась небольшая качка и загремели цепи. Тошнотворная соленая пена плескалась в нос, в рот, волны росли и вскоре превратились в огромные зеленые валы с гребешками. Принц побледнел немного. Лучше было бы утром сняться с якоря, думал он, верно, это то самое море, о котором он прочел в предсказании… Он отдал команду переменить галс и как можно быстрей плыть домой. Не хотелось больше искушать судьбу. В полночь полил дождь. Они метались между небом и адом. К счастью, на следующий день они благополучно достигли берега. Но тут корабль дал течь, вода хлынула в пробоину и вскоре была уже принцу по грудь. Мокрый до нитки, промерзший, с помутившимся сознанием выбрался он на сушу.

Там он тотчас сел в колесницу, чтобы по ликующей стране помчаться к отцу. Но, наклонившись, вдруг почувствовал, что у него болит нога и голова тяжелая, точно свинцом налитая. Ему стало страшно.

Между тем король набрался сил — непрерывный ряд побед вернул ему молодость. Дряхлое тело его обрело энергию. Он как раз обедал, наливал в кубок вино, когда вошел придворный.

— Он уже здесь, — радостно доложил придворный, видевший, как колесница принца остановилась перед замком.

— Он еще жив, — печально сказал воин, который внес принца в замок.

Принца положили на кровать, окропили водой, расстегнули ему одежду. Он был при смерти.

Когда смолк вечерний колокольный звон, он испустил дух на руках у невесты; причастившись святых тайн, почил в бозе, как истинный христианин. Это произошло двадцать девятого сентября, в день архангела Михаила.

Принцу было восемнадцать лет.

В тот же вечер его обмыли и положили в гроб; сто свечей горело у гроба, в карауле стояли суровые алебардщики.

Ночью, пытаясь унять сердечную тоску, король долго предавался размышлениям, а потом утешения ради позвал к себе своих приближенных.

В маленьком зале трое провели с ним бессонную ночь: священник, астролог и лекарь.

Какое-то время все хранили молчание.

— Исполнилась воля божья, — смиренно сказал наконец священник.

— Исполнилось мое пророчество, — сказал надменно астролог.

Лекарь сидел, глядя перед собой.

— Предсказатель, ты обманщик, — сказал он.

— Разве я не предрек беду? — вознегодовал бородатый старец.

— Потому ты и обманщик.

— Но ведь мои слова сбылись, — защищался звездочет.

— Все пророчества сбываются, — печально сказал лекарь.

Желая рассудить спорящих, священник обратился к врачу:

— Стало быть, и ты веришь в чудеса.

— Нет, не верю. Чудес не бывает.

— Не понимаю тебя, — заметил король.

— Что же, позволь мне высказаться. Долгие годы не осмеливался я и рта раскрыть. С тех пор как сыну твоему предрекли смерть, ты перестал прислушиваться к моим советам, отвергал мои травы, выбрасывал снадобья. Для меня в смерти принца нет ничего таинственного.

Все трое напряженно слушали его.

— Я знаю, кто убил принца, — громко сказал лекарь.

— Его взял к себе бог, — сказал священник.

— Убила судьба, — сказал астролог.

— Недуг, — сказал король.

— Нет, — возразил врач. — Его убил тот, кто предсказал ему судьбу.

— Ты обвиняешь меня? — спросил звездочет. — Того, кто прочел его будущее?

— Да, я обвиняю тебя, ибо ты предсказал ему смерть. Предскажи ты ему долгую жизнь, он был бы жив и поныне, а не покоился бы, несчастный, в том зале, в гробу.

— Разве не от бога зависит наша судьба?

— Не от движения звезд?

— Нет, от нас самих, — сказал лекарь.

— Новая теория, — насмешливо проговорил священник.

— Новые бредни парижского и болонского университетов.

— Я наблюдал за несчастным принцем, видел, как он хирел, — тихо продолжал лекарь. — Предсказание отравляло воздух, которым он дышал. Вы от него таились, но по вашим взглядам, прикосновению рук он догадывался, на что вы его обрекли. А как вы его растили! Замуровали в четырех стенах и поражались, что он чахнет, внушили ему любовь к смерти и теперь удивляетесь, что он умер. Я же говорю, вы обрекли его на смерть.

— Мы растили его в благочестии, — сказал священник.

— Мы берегли его как зеницу ока, — сказал звездочет.

— Ничуть не бывало! — гневно воскликнул лекарь. — Даже к королеве, родной матери, вы его не пускали. И открыли ему пророчество. Я видел его в ту ночь. Он напоминал самоубийцу. Волосы падали на лоб, лицо было бледное, глаза горели. Законченную картину развернули вы перед ним, чтобы он ей поклонялся, ведь вам не хватало смелости повелевать будущим; вы не способны были постигнуть, что человек могущественней самого неба, что ему подвластно не только настоящее, но и будущее, что он всесилен.

— Ты богохульник, — возмутился священник.

— Безумец, — улыбнулся астролог.

— Жизнь моя в руках короля, — сказал врач. — Он рассудит наш спор. И решит, кто убил его сына.

— Так что же, мы? — прохрипели священник и звездочет.

— Он сам себя убил, — подумав немного, сказал лекарь. — Но вы отдали ему приказ. Принц его лишь выполнил.

Король молча слушал спор. Ходил из угла в угол; грудь его разрывалась от великой скорби; он смотрел то на священника, то на астролога, то на лекаря.

Наконец он принял решение.

Подойдя к лекарю, он взволнованно и смущенно положил руку ему на плечо, хотел что-то промолвить, но рыданье подступило к горлу. Потом равнодушно остановился перед священником. Наконец, решительно приблизился к астрологу, составившему гороскоп. Склонился над ним. Что-то сказал ему на ухо уверенно и резко. Ни священник, ни лекарь не слышали его слов.

Он сказал:

— Убийца!

1915

Перевод Н. Подземской.

У Гергея Павы вскоре после того, как он стал чиновником пятого класса и получил титул его превосходительства, внезапно умерла жена.