Франсиско Веладо - Кокосовое молоко

— Но какой мне от этого прок, дон Рафаэль?

— Имейте терпение, мой друг, сейчас я вам все объясню. Эсмеральдита сказала, что в Панаме в большой цене попугаихи, говорящие по-английски: туда-то и можно будет их сбывать. В Барра де Сантьяго, говорит она, их продают очень дешево — по пять сентаво за птенчика. Пичкайте их размолотым отварным маисом и методом генерала Ибарры, и через год вы сможете продавать их туристам по двадцать колонов за штуку, даже если они не овладеют еще языком в совершенстве. Лучших же попугаих надо отвозить в Панаму, где они идут по пятьдесят долларов. Ну, как вам нравится это дельце, мистер Мерсер?

Бедный учитель дрожащим голосом ответил, что согласен и что это великолепная мысль. На другой день он отправился в Барра де Сантьяго покупать попугаих.

— Обратите внимание, — говорил мне дон Рафаэль некоторое время спустя. — Подобно Христофору Колумбу, который посоветовал королеве Изабелле продавать индейцев, чтобы выручить гроб господень, Эсмеральдита рекомендовала своему учителю продавать попугаих, чтобы обрести независимость.

Таково происхождение нормальной школы для попугаих, открытой мистером Мерсером в Акахутле. Все мы, друзья и современники дона Рафаэля Ахуриа, помним эту школу и ее директора, достигшего в ту пору полного благополучия.

Во дворе школы росли развесистые манговые деревья. Между их стволами были протянуты палки уискойоля — на манер парт. Во время уроков на них сидели ученицы.

Отсюда вышли те высокообразованные попугаихи, которые так изумляли и очаровывали наших панамских друзей. Здесь мистер Мерсер получил возможность забыть огорчения, причиненные ему первыми его учениками. И как во всех волшебных сказках, здесь он прожил много лет, богатый и счастливый.

Умирая, мистер Мерсер оставил достаточно денег для основания прекрасной больницы, которая высится теперь над старым портом. Один благодарный алькальд спустя некоторое время приказал высечь на фасаде имя мистера Мерсера и установить в больнице бюст Эсмеральды.

Помню, когда учитель-альтруист диктовал свое завещание, он страшно рассердился. Никогда до этого не видели мы его в таком гневе. Виноват был священник, настаивавший на том, чтобы на завещанные деньги была построена не больница, а школа для детей.

Я вспоминаю, что, когда я ходил в школу, не было случая, чтобы я не произвел проверку, которая меж моими приятелями-первогодками считалась обязательной. Каждый день мы отправлялись к «подземелью» и украдкой, затаив дыхание, наблюдали за местом, где было спрятано сокровище дьявола.

— Шш!.. Оно там… Пошли.

Это было в Исалько. Поблизости от кабильдо находился большой котлован, на дне его нам был виден — само собой разумеется, издали — обложенный каменной кладкой вход в два туннеля. Говорили, что это грандиозное сооружение обнаружили, когда брали глину для изготовления кирпичей. Любознательные люди исследовали туннели, «но не смогли найти им конца». Так они сказали. По деревне пошли всяческие толки. Потом в дело вмешались кумушки. И из споров да предположений родилась легенда. Разве не грех католикам лазить в чертово логово? Благоразумный алькальд был того же мнения и распорядился закрыть карьер.

Много лет спустя я как-то беседовал с ньо Хулианом Сиско, местным индейцем; который совсем хорошо говорит по-испански и прекрасно рассказывает исалькские предания; он мне поведал о подземелье то, что я уже знал, но тут же добавил и кое-что новое.

— Да, сеньор, туда дьявол и запрятал свое сокровище, когда вытащил его оттуда, где оно было закопано прежде.

— Где ж он его держал?

— Ну-у! Вы не знаете? Сокровище было в том самом месте, где он соорудил гору.

— Расскажите мне эту историю, ньо Хулиан.

И вот послушайте, что мне рассказал индеец.

Жили двое скупцов — муж и жена; как их звали, никто не помнит, потому что никому не было охоты вспоминать их после того ужасного случая, что покончил и с ними и с их владениями.

Жили они в большой усадьбе — сейчас на том месте вулкан — и сдавали свою землю в аренду бедным индейцам, которые вечно были у них в долгу.

— Казалось, сам господь благословил их маисовые посевы. Початки были в три раза больше нынешних. И заметьте, сеньор, что в целом маисовом поле нельзя было сыскать тогда несозревшего початка. Но помещик и его жена были жестокосердны, и алчность их не знала удержу. Сколько раз ходили индейцы платить им за аренду, столько раз с них драли сверх положенного, а то и забирали весь урожай.

Но скоро поплатились за все свои злодеяния эти презренные люди. Однажды ночью, в ненастье с громом и молниями, явился в усадьбу некий закутанный в плащ сеньор. Был он в черных очках и лаковых гетрах. Восседал на норовистом скакуне. Вот все, что смогли рассказать о нем батраки, которые его видели.

Так как с виду закутанный сеньор был богат, хозяева вышли к нему навстречу и приняли его весьма радушно. Но только они одни и вышли; слуги, которые там жили, говорили потом, что почувствовали неизъяснимый ужас. Даже животных, и тех, судя по их поведению, объял страх. Собаки принялись лаять, зажав хвосты между лапами, а скотина, стоявшая в загоне, бросилась бежать к горам с неописуемым ревом.

О чем беседовали хозяева и гость? Должно быть, о чем-то весьма интересном и приятном, потому что было им весело и пили они до поздней ночи. На рассвете странный незнакомец ускакал, пообещав возвратиться.

— Наведывался он каждую ночь. Так и началось это дело.

— Какое дело, ньо Хулиан?

— Сооружение горы.

— А-а!..

По словам ньо Хулиана, всадник сей, ведая о великой жадности владельцев усадьбы, рассказал им о баснословном сокровище, которое там было погребено. Сказал он им, и кто он сам… конечно, вы догадались, кто… сам дьявол, а затем они заключили договор, чтобы извлечь сокровище.

Им предстояло выкопать колодец, и работа эта была на обязанности помещика и его жены, которые собственноручно должны были рыть в указанном месте. Дружок пообещал им, что будет приезжать каждую ночь, чтобы руководить работами.

Так и поступили. Не прошло и трех дней, как колодец имел огромную глубину, хотя землекоп только бросал землю в бочку, свисавшую с блока. Велика была эта бочка, и тем не менее вытаскивать ее за веревку женщине было легче легкого. Ясно, что был кто-то, кто им помогал! Но вы ведь понимаете, я всего лишь повторяю слова ньо Хулиана…

Руководитель работ наведывался каждую ночь. Он являлся, чтобы вытащить приятеля, которому ни за что бы не выбраться из колодца без помощи своего могущественного компаньона.