Полное собрание сочинений. Том 66

5В автографе вместо имени Высотского оставлено чистое место. Капитон Алексеевич Высотский — владелец хутора близ станции Дубровка, Орловско-Витебской ж. д.

6Абзац редактора.

7Николай Иванович Дудченко (1869—1917), участник нескольких земледельческих общин; в марте 1892 г. приехал помогать Толстому в его работе на голоде и был направлен в Куркино.

8Абзац редактора.

9Петр Николаевич Гастев жил в то время в деревне Андреевке, заведуя местными столовыми.

1892 г. Марта 17. Москва.

Григорий Алексеевич,

Узнайте, что значит эта телеграмма без подписи. 1

Л. Толстой.

Дата копии из AЧ.

1О какой телеграмме пишет Толстой, неизвестно.

1892 г. Марта 23. Москва.

Письмо ваше, милые друзья Ив[ан] Ив[анович] и Евг[ений] Ив[анович], писано вместе, и отвечать позвольте вам вместе. Я получил его только вчера. Оно проехало из Чернавы в Москву. —

1) О книгах для воспитания. Книг таких много, и надо подумать. — Эмиль Руссо 1непременно должен стоять в главных. Эскироса 2не знаю. Еще не могу вспомнить и многого не знаю. Но если узнаю и вспомню, напишу. Да, В. Гюго Бедные люди. 3

4Спасибо, что написали о поляке. 5Буду помнить. Сближение с поляками особенно радостно. Они дальше от нас, чем африканцы, а должны бы быть близки. В столовых в Моршан[ском] уезде с Келером, 6другом Шаховского Д. И., 7жил и работал один поляк. Я нынче это узнал. 8И так б[ыло] приятно.

9Слышал я про статью Щеглова, 10вспомнил про ваше любовное отношение к нему и порадовался за вас. Нет, Евг[ений] Ив[анович], это хорошо, хорошо, и это хорошо. Самому не надо быть причиной поругания, а поругание без причины в себе — баня.

Поша пишет из Самары. И по письмам их, Левы и Поши, радуюсь за обоих. —

Что вам сказать, милые друзья (Евг[ений] Ив[анович] спрашивает про это), о моей жизни? Чертков за меня испугался. Это он слишком любит меня. Я, может быть, напрасно показал и дал списать письмо жене, но я писал его от души жене и не думал о его распространении, 11а если так случилось, то беды, главное греха, большой нет. Лучше было вовсе не писать, и писать и не показывать, но знаю, что никакого во мне такого дьявола задора или тщеславия в это время особенного не было. Скорее меньше, чем всегда. Одно главное чувство усталости, стыда за свое дело, недовольства собою и сознания, что надо кончать, не перед людьми, а перед своим богом.

Знаете вы рассказ из Прологов 12о том, как монах взял к себе в дом с улицы нищего в ранах и стал ходить за ним, обмывать и перевязывать раны. Нищий сначала б[ыл] рад; но прошло несколько недель, во время к[оторых] нищий становился всё мрачнее и мрачнее, раздраженнее и раздраженнее, и наконец, когда в один день монах подошел к нему, чтобы перевязать его раны, нищий с злостью закричал на него: не могу видеть лица твоего, уйди ты от меня, ненавижу тебя, потому что вижу, что то, что ты делаешь, ты делаешь не для меня, ты не любишь меня, а только мной спастись хочешь. Отнеси меня назад, на угол улицы. Мне легче было там, чем здесь принимать твои услуги. —

Вот такое же я чувствую отношение к нам народа и чувствую, что так и должно быть, что и мы им спастись хотим, а не его просто любим — или мало любим.

То, что вы думаете о семейной жизни, пишите. Только не программу, а что есть, то выкладывайте. Сейчас увидите, есть ли что выкладывать. Я думаю — да.

Целую вас всех и люблю.

Л. Т.

23 марта.

Впервые опубликовано в ПТС, I, стр. 212—214.

Ответ на письма И. И. Горбунова-Посадова и Е. И. Попова от 5 марта 1892 г., написанные одно за другим рукой Е. И. Попова. Горбунов при письме прилагал список книг (несохранившийся) по вопросу о воспитании, который он думал поместить в конце составленного им сборника «Русским матерям», и просил его дополнить; сообщал о том, что его знакомый, Ю. О. Якубовский, переводит книгу о вегетарианстве знакомого ему врача Моэс-Оскрагелло; в заключение указывал на рассказ — пасквиль на И. И. Горбунова и «Посредник», написанный бывшим сотрудником «Посредника» И. Л. Леонтьевым (Щегловым) и напечатанный в «Русском вестнике». Попов сообщал свои мысли по поводу предполагаемой им статьи «о брачных отношениях».

1В списке, приложенном к сборнику «Русским матерям», Горбунов поместил: «Руссо Ж. Собрание сочинений. T. I. Теория воспитания («Эмиль». Изложение «Новой Элоизы» и воспитательные теории М-me Вольмар. Семь писем о воспитании и пр.), СПб. 1866».

2Анри-Франсуа-Альфонс Эскирос (Esquiros, 1814—1876), французский писатель; христианский социалист. Горбунов предполагал включить в свой список книгу Эскироса «Эмиль 19 века».

3Поэма Виктора Гюго «Бедные люди» («Les pauvres gens», из сборника «La légende des siècles») не вошла в список книг, приложенный к сборнику «Русским матерям».

4Абзац редактора.

5Константин Моэс-Оскрагелло (Moes Oscragiello, 1850—1910), поляк, врач, вегетарианец; автор ряда книг о природном питании и природо- лечении и книги «Tajniki Medycyny» («Тайники медицины»).

6Владимир Васильевич Келлер (р. 1867), по образованию юрист, жил в своем имении в Крыму, близ Ялты. В 1891—1892 гг. работал в Моршанском уезде Тамбовской губ. по оказанию помощи голодающим.

7Дмитрий Иванович Шаховской (1861—1940), знакомый Толстого, земский деятель, впоследствии секретарь Государственной думы первого созыва; кадет. См. т. 49.

8По воспоминаниям, устным, Д. И. Шаховского это был студент Дерптского университета А. А. Яблонский.

9Абзац редактора.

10Щеглов — псевдоним Ивана Леонтьевича Леонтьева (1856—1911). Упоминаемый здесь его рассказ: Иван Щеглов, «Около истины. Повесть в трех письмах» — «Русский вестник» 1892, 2 (февраль), стр. 80—141.

11Речь идет о письме Толстого к С. А. Толстой от 28 февраля (см. т. 84, стр. 127—129), в котором он писал по поводу недовольства в правительственных и светских кругах, вызванного клеветой «Московских ведомостей» (см. письмо № 152). Чертков получил выдержку из письма Толстого от Новоселова с его комментариями.

12«Пролог» — сборник, распространенный в древней Руси, заключающий жития святых, поучения и повести, размещенные в порядке церковного календаря. Древнейший список восходит к XII веку.

1892 г. Марта 23. Москва.

Дорогой Петр Галактионович,

Письмо ваше я не то что понял, но как будто сам пережил его, и всё это знаю и предчувствовал смутно в вас, но только не ждал той искренности — правды, с которыми вам удалось выразить ваше состояние души. —

Не огорчайтесь, милый друг, тем одиночеством и как будто сухостью, которые вы испытываете. Это так должно быть. Мне, по крайней мере, так думается, что это так должно быть, и что, увлекшись работой в одном направлении, вы дошли в ней до крайних пределов. Но работа эта не только не вредная (как это может казаться вам, измученному ею), не бесполезная, но самая драгоценная работа. И я радуюсь за вас, что вы проделали ее. Сама жизнь остановила вас в ней и направит вас в свое время на другую внешнюю борьбу. Но эта внутренняя работа (и — самое драгоценное — сознание ничтожества ее, которое вы выражаете в своем письме), не пропадет, а дала и даст вам много.