Герман Мелвилл - Белый Бушлат

Но вернемся к командирской шлюпке. Так как мне весьма не по душе было играть роль какого-то слуги капитана Кларета, ибо команду шлюпки часто заставляли драить палубу в его каюте и выполнять ряд его поручений, я приложил всевозможные усилия, чтобы возможно быстрее избавиться от этого назначения, и на другой же день обеспечил себя заместителем, который был весьма счастлив занять столь недооцениваемую мною должность.

Вот таким-то образом, комбинируя свои симпатии и антипатии с антипатиями и симпатиями других, мы ухитряемся гармонически построить свою жизнь на корабле и создать некое хитроумное целое, как китайскую составную картинку. Но совершенно так же как в китайской головоломке иным кусочкам оказывается весьма затруднительным найти подходящее место, так и на корабле попадаются неудачники, которых никак не удается окончательно пристроить, и, таким образом, китайская головоломка превращается в самую настоящую головоломку — а это и есть точная характеристика величайшей головоломки в мире — самого нашего мира, образом которого служит военный корабль.

Над церемониями на военном корабле, некоторые из коих были описаны в предыдущей главе, стоит призадуматься.

В американском флоте в настоящее время господствуют порядки, унаследованные от флота монархической Англии в том виде, в каком они были приняты там более века назад; и с тех пор существенных изменений в них не произошло. Между тем, как и Англия, и Америка успели за это время в значительной мере проникнуться либеральным духом и помпезность в высших сферах на берегу стала представляться более развитым людям абсурдной, смехотворной и некоей пародией на героическое, между тем, как самый истинно великий из всех властителей земли — президент Соединенных Штатов — может запросто войти в свой дом с зонтиком под мышкой, не сопровождаемый ни военной охраной, ни духовым оркестром, и сесть в вагон железной дороги, в дилижанс или в омнибус рядом с самым скромным гражданином, на американских военных кораблях все еще держатся давно отошедшие в прошлое ходульный церемониал и ребячливая помпезность старомодного Мадридского двора. В самом деле, если обращать внимание только на внешность, коммодор выглядит куда более важным лицом, нежели президент двадцати миллионов свободных граждан.

Мы, простые сухопутные жители, охотно предоставили бы коммодорам спокойно наслаждаться всеми этими позлащенными свистульками, трещотками и безделушками, раз они доставляют им такое удовольствие, не будь это связано с самыми плачевными последствиями для их подчиненных.

Вряд ли кто станет отрицать, что морского офицера следует поставить в условия, способные внушить к нему необходимое уважение, но вместе с тем не менее очевидно, что излишняя торжественность, окружающая начальника, неизбежно и естественно порождает известное чувство унижения и раболепства в душах большинства подчиненных, которые непрерывно видят такого же смертного, как и они, витающего высоко над ними этаким тысячекрылым архангелом Михаилом. А так как эта важность в постепенно уменьшающейся степени является принадлежностью всех офицеров вплоть до кадета, зло соответственно приумножается.

Надлежащие чинопочитание и чувство субординации нимало не пострадали бы, если бы начисто отказались от всей этой праздной мишуры, которая льстит лишь офицерскому высокомерию и ни малейшей пользы государству не приносит. Но чтобы добиться этого, мы, избиратели и законодатели, не должны трепетать перед авторитетами.

То, что говорят о равнении на высшее, а не на низшее , может казаться вполне убедительным тем, кто не видит заключенной в этом положении бессмыслицы. Дело в том, что ради достижения должного уровня необходимо срезать вершины. Не сделаешь же каждого матроса коммодором? И как поднять уровень долин, не срыв для этого ненужные верхушки окрестных холмов.

В этом смысле весьма желательны осторожные, но демократичные законодательные нововведения. И несколько принизив, хотя бы в этом отношении, морских офицеров, отнюдь не посягая на их законное достоинство и авторитет, мы соответственно возвысим простого матроса, не ослабив субординации, которую ему следует всемерно внушать.

Нигде для большинства матросов время не тянется так гнетуще долго, как во время стоянки корабля в гавани.

Одним из главных моих противоядий против ennui [209] Скуки (франц.). во время пребывания нашего в Рио было чтение. На корабле имелась общедоступная библиотека, содержавшаяся на казенный счет и находившаяся в ведении одного из капралов морской пехоты, сухонького человека, до известной степени приверженного к литературе. В былые времена на берегу он служил почтовым чиновником. Привыкнув выдавать письма до востребования, он сменил теперь письма на книги. Держал он их в большой бочке на жилой палубе, и когда ему приходилось доставать какую-нибудь определенную книгу, вынужден был опрокидывать всю бочку так, как будто высыпал из нее картофель. Это приводило его в очень дурное настроение и делало чрезвычайно раздражительным, что свойственно большинству библиотекарей. Кому был поручен выбор этих книг, я не знаю, но некоторыми мы, верно, были обязаны священнику, который так любил гарцевать на Колриджевом немецком скакуне [210] Колридж (см. прим. 77) популяризировал в Англии немецкую классическую философию. .

Среди них были «Книга о природе» Мейсона Гуда [211] Гуд Джон Мейсон (1764–1827) — английский врач, изучал языки, в том числе русский. «Книга о природе» является собранием его лекций, прочитанных в 1811–1812 гг. в Серреевском институте. , превосходное сочинение, хотя и не слишком приспособленное для матросского чтения; «Искусство войны» Макьявелли [212] Макьявелли Николо (1469–1527) — флорентийский государственный деятель, дипломат, историк и писатель. Враждовал с домом Медичи, и при приходе их к власти во Флоренции был отправлен в ссылку, где и написал некоторые из своих лучших произведений, в частности «Искусство войны». — материя достаточно сухая; фолиант «Проповедей» Тиллотсона [213] Тиллотсон Джон (1630–1694) — архиепископ Кентерберийский. — прекрасное чтение для лица духовного, но неспособное доставить особенное удовольствие грот-марсовому; «Опыты» Локка [214] Локк Джон (1632–1704) — английский философ-сенсуалист. Основным его сочинением является «Опыт о человеческом разуме». — несравненные опыты, как всем известно, но никуда не годное чтение на море; «Жизнеописания» Плутарха [215] Плутарх (середина I в. — ок. 120) — греческий историк и писатель. Главное его сочинение — жизнеописания знаменитых людей Греции и Рима. — изумительные биографии, написанные великолепным языком, где жизнеописанию каждого грека противопоставлено жизнеописание римлянина, но, с точки зрения матроса, мало что стоящие по сравнению с «Жизнеописаниями адмиралов». Наконец, «Лекции» Блера [216] Блер (1713–1800) — шотландский священник, богослов, теоретик словесности. , университетское издание, прекрасное руководство по риторике, но, увы, ничего не говорящее о таких морских выражениях, как сплеснить грота-брас [217] Кроме прямого значения, еще означает выдать по чарке рома всей команде — последнее случалось столь же редко, как и сплесненье грота-браса, поскольку, вместо того чтобы чинить столь важную снасть, ее предпочитали заменять новой. , скрепить бушприт с водорезом, обнести тросом свайный куст и связать его концы плоским штыком. Были здесь и многочисленные бесценные, но неудобочитаемые тома, вероятно купленные по дешевке на распродаже библиотеки какого-нибудь университетского профессора.