Герман Мелвилл - Белый Бушлат

Слова молитвы отчетливо слышны лишь тем, кто стоит на шканцах, но дивизион шканцевых орудий охватывает не более десятой части судовой команды, многие из которой находятся внизу на батарейной палубе, где ничего расслышать нельзя. Это казалось мне чрезвычайно огорчительным, так как я находил большое утешение в том, что дважды в день мог принимать участие в этом мирном обряде и вместе с коммодором, командиром корабля и самым маленьким юнгой объединяться в поклонении всемогущему. В этой общей молитве проявлялось, хотя бы на время, равенство всех перед богом, особенно утешительное для такого матроса, как я.

Моя карронада оказалась расположенной как раз напротив медного поручня, на который неизменно облокачивался на молитве коммодор. Находясь дважды в день в столь близком соседстве, мы не могли не запомнить друг друга в лицо. Этому счастливому обстоятельству следует приписать то, что вскоре после прибытия домой мы без труда узнали один другого, случайно встретившись в Вашингтоне на балу, данном российским послом бароном Бодиско [377] Бодиско Александр Андреевич (1786–1854) — русский посол в США с 1837 г. и до конца жизни. . И хотя на фрегате коммодор никогда никаким образом не обращался ко мне — так же как и я к нему, — здесь , на приеме у посла, мы сделались исключительно разговорчивы, и я не преминул заметить, что в толпе иноземных сановников и магнатов со всех концов Америки мой достойный друг не выглядел такой уж высокопоставленной личностью, как тогда, когда он в полном одиночестве облокачивался о медный поручень на шканцах «Неверсинка». Подобно многим другим господам, он представал в самом выгодном свете и пользовался наибольшим уважением в своей домашней среде, на фрегате.

Наши утренние и вечерние построения приятно разнообразились в течение нескольких недель незначительным обстоятельством, доставлявшим кое-кому из нас изрядное удовольствие.

В Кальяо половина коммодорского салона была гостеприимно предоставлена семейству аристократического на вид магната, назначенного перуанским послом при бразильском дворе в Рио. Этот величественный дипломат носил длинные закрученные усы, почти опоясывавшие его рот. Матросы уверяли, что он похож на крысу, просунувшую морду сквозь пучок пеньки, или на обезьяну из Сантьяго, выглядывающую из-за куста опунции.

Его сопровождала необыкновенно красивая жена и еще более красивая девочка лет шести. Между этим черноглазым цыганенком и нашим священником вскоре возникли самые сердечные чувства и взаимное благорасположение. Дело дошли до того, что они почти все время проводили вместе. И всякий раз когда барабан бил сбор и матросы торопились на свои посты, маленькая сеньорита опережала их всех, чтобы занять место у шпиля, где она имела обыкновение стоять рядом с капелланом, держа его за руку и лукаво поглядывая на него.

Какое облегчение от суровости нашей военной дисциплины — суровости, не ослабевавшей даже во время молитв у престола господа нашего, одного и того же как для коммодора, так и для юнги-вестового, — было видеть эту прелестную маленькую девочку, стоящую между тридцатидвухфунтовыми пушками и время от времени бросающую удивленный, полный жалости взгляд на стоящие рядом с ней шеренги сумрачных матросов.

Кроме сборов по боевой тревоги и ежедневных — на утреннюю и вечернюю молитву, на «Неверсинке» в первое воскресенье каждого месяца было положено собирать команду у шпиля, где нас внимательно осматривали командир корабля и прочие офицеры на предмет определения, соответствует ли покрой наших рубах и брюк установленным во флоте образцам. На некоторых кораблях матросов заставляют при этом приносить на проверку еще вещевой мешок и койку.

Церемония эта приобретает характер грозной торжественности, а на новичка может даже навести ужас: командирский писарь читает выдержки из Свода законов военного времени собранным матросам, которые в знак особого к нему уважения стоят с обнаженной головой, пока не будет дочитана последняя строчка.

Даже у стороннего лица и у того спокойное чтение этого документа вызывало бы некоторое нервное потрясение; представьте же себе, каковы были мои чувства, когда, почтительно держа шляпу в руке, я стоял перед моим господином и повелителем капитаном Кларетом и слушал, как вычитывается, словно евангельские слова, этот непогрешимый, не допускающий апелляции закон и кодекс, на основании которого я жил, двигался и существовал на корабле США «Неверсинк».

Из двадцати или около того преступлений, подсудных военному трибуналу, которые может совершить матрос, тринадцать караются смертью.

«Будет приговорен к смертной казни!» — таков был припев чуть ли не каждой статьи, прочитанной командирским писарем, ибо ему, по-видимому, было дано указание пропускать более длинные статьи и читать лишь то, что было кратко и по существу.

«Будет приговорен к смертной казни!» — фраза эта всякий раз раздается в ваших ушах подобно орудийному залпу. А после того, как ее повторили вам вновь и вновь, вы слышите, как писарь спокойно переходит к другой статье, читает сложную, но емкую и ясно построенную фразу, перечисляющую все возможные разновидности описанного преступления и, затаив дыхание, ждете, закончится ли и эта статья громовым залпом смертной угрозы. Да, вот она и вновь оглушает вас: будет приговорен к смертной казни! Никаких ограничений, никаких смягчающих обстоятельств, ни самого слабого намека на возможность прощения или изменения приговора; ни отдаленнейшей перспективы на замену наказания; ни малейшей надежды или утешения — будет приговорен к смертной казни! — вот тот простой факт, который вам рекомендуют переварить, и это кусок пожестче, нежели сорокадвухфунтовое ядро, уж вы поверьте тут Белому Бушлату.

Впрочем, для некоторых матросов, нарушивших эти страшные запреты, еще брезжит порой слабый луч надежды. Иные статьи заканчиваются словами: «Будет приговорен к смертной казни или к такому наказанию, которое военно-полевой суд ему присудит». Но, быть может, это намекает на еще более жестокую кару? Возможно, это значит: смерть или еще более суровое наказание .

Достопочтенные светила испанской инквизиции, Лойола [378] Лойола Игнатий (1491–1556) — основатель ордена Иезуитов. и Торквемада [379] Торквемада Томас (ок. 1420–1498) — доминиканский монах, с 1483 г. глава испанской инквизиции. Осудил на сожжение несколько тысяч еретиков. ! Извлеките, ваши преподобия, свои самые свирепые кодексы и сопоставьте их с этим Сводом законов, если это возможно. Джек Кетч [380] Кетч Джек (?–1686) — знаменитый английский палач. , ты тоже сведущ в этих делах! Ты, самый доброжелательный из смертных, что не покидаешь нас и виснешь у нас на шее, когда весь мир от нас отвернулся, скажи, палач, какое это наказание хуже смерти? Слушать, как всем на тощий желудок читают каждое утро Свод законов военного времени — и так до естественного конца вашего земного существования? Или быть запертым в камере, где все стены сверху донизу оклеены страницами этого свода, напечатанного курсивом?