Леонид Шадловский - Красное море

— Только одно. Кто-то играет против братьев Хариф, и, соответственно, против тебя. Причём этот «кто-то» хорошо знает весь твой расклад.

— Вот и я так думаю. Как ты считаешь, кто бы это мог быть?

— Понятия не имею. Может, тот, кто хотел тебя взорвать?

— Фазиль? Вряд ли. Кишка тонка.

— Все зависит от того, с кем он связан, кто стоит за ним. Представь себе на минуту, что он перекупил Маркову, и все, что известно ей, становится известно Фазилю. Ему выгодно использовать эту информацию против тебя и Харифов, чтобы поддержать Абуджарбилей. Я тебя предупреждал, связываться с ним опасно. Хитрая лиса. А если учесть, что в полиции у него свои осведомители, то тогда все становится на свои места. Фазиля заблаговременно предупреждают о готовящейся облаве, он предупреждает Рони или Ави, и все выглядит «респектабельно». Никто ничего не находит. А вообще, и у того, и у другого один шанс из ста, что их посадят. Они часть системы, а вот кто платит за них «отступного», тут придётся поломать голову. Вряд ли Фазиль будет платить. Он патологически жаден, это, во-первых, а во-вторых, это должен быть кто-то посильнее Фазиля.

Чёрный давно занимался криминалом, знал, как группировки добиваются освобождения своих парней под залог, оспаривают законность ареста, подкупают или запугивают свидетелей, подмазывают полицию, дают взятки высокопоставленным чиновникам… Есть у них и профессиональные лжесвидетели. Евгению в деталях была известна отвратительная изнанка правосудия. Вряд ли она сильно отличалась от общемировой. Везде одно и то же, и в России, и в Израиле, и в Америке… Все хотят жить, и судьи — не исключение. Он все знал об условном осуждении, ходатайствах об оправдании, условно-досрочном освобождении, об откладывании слушания дела и проволочках в его разбирательстве, об апелляциях и отмене судебных решений, как и о сотнях других хитроумных приёмов, к которым прибегает организованная преступность. Но говорить сейчас обо всем этом Натану, он не собирался. Натан не хуже него разбирался в подоплёке криминала.

— Да уж, придётся поломать голову, — вздохнул Натан.

— Слушай, скажи мне по дружески, — Чёрный посмотрел в уставшие глаза приятеля, — зачем тебе все это нужно? Ты же по натуре не бандит. Я это чувствую. Ну ладно, я. Я занимаюсь криминалом, как журналист. Много знаю, могу быть даже консультантом. Но стоит мне перейти границу дозволенного, поймают тут же. И засудят на полную катушку. Ну, а ты-то зачем? Тебе нужна власть? Или деньги? Так денег у тебя хоть жопой жри!

— Не знаю, Женька. Не нужна мне власть. Я должен чувствовать кураж от ощущения жизни. А деньги у меня действительно есть, и намного больше, чем думают.

Зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — отозвался Натан. — А, это ты, Миша. Как дела?

Он несколько минут слушал доклад Рубина, лицо его становилось все мрачнее, костяшки пальцев, сжимающие трубку, побелели…

— Ты уверен? — наконец, спросил он. — Тогда жди меня на месте, глаз с него не спускай, я скоро буду, — Натан положил трубку, посмотрел на Евгения. — Поехали. Сейчас тебе многое станет понятно.

Чёрный недоуменно взглянул на друга, ему не понравился жёсткий тон Натана. Угроза была направлена не в сторону Евгения, а тому, кто сейчас находился рядом с Рубиным. «Готовится убийство», — подумал он про себя, и ему самому стало смешно от этой мысли.

«Кадиллак» вырулил на Дизенгоф. Здесь движение было довольно интенсивным, но Натан вёл машину, как ледокол. Ему уступали дорогу, недовольно сигналя вслед. За ними ехала машина с охраной. Три здоровых бугая, молчаливые, как Будды, бывшие работники полиции, уволенные за какие-то нарушения. Рубин самолично проверял несколько десятков человек, претендующих на работу телохранителями, и остановил свой выбор на этих троих: Максе, Шломо и Рубике. Все они, так или иначе, были выходцами из бывшего Союза. Макса привезли в Израиль в трехлетнем возрасте, Шломо и Рубик приехали несколько позже. Ребята неплохо говорили по-русски, хотя и с жутким акцентом, коверкая слова, но от них и не требовалось быть профессорами филологии. А работу свою они знали и делали отлично. В том, что взорвалась машина Натана, их вины не было. Бомбу подложили, скорее всего, в гараже. С хозяином гаража ребята уже поработали, после чего он попал в больницу, но, похоже, тот действительно ничего не знал.

Натан остановился напротив стеклянного, двадцатиэтажного здания. Чёрный знал, что здесь располагается офис Зэева Розена. Неподалёку стояла машина Михаила Рубина. Он вылез из салона, подошёл к «кадиллаку». Натан опустил окно.

— Фазиль вместе с Быком полчаса назад вошли к Розену, — бесцветным голосом сообщил Рубин. — Ещё не выходили.

— Очень хорошо. Садись, подождём, — сказал Натан. — Интересно, что им там надо?

Ждать пришлось недолго. Через десять минут Фазиль вышел из вращающихся дверей здания. В руках у него был «дипломат». Следом за ним появился Бык. Он как-то по-женски вилял задом, на что не преминул обратить внимание Натан.

— Ты гляди, такое впечатление, будто Быку понравилось быть «Светой», — улыбнулся он.

— Может, у него геморрой, — усомнился Евгений.

— Может быть, может быть…

Натан сделал знак охране. Не торопясь, словно разминая мышцы, бугаи выбрались из машины, и направились к Фазилю. Первым их заметил Бык, и ни слова не говоря, бросился обратно в здание. За ним устремился Рубик, догнал его в три прыжка, врезал ребром ладони по шее, подхватил падающее тело и потащил к машине. Фазиль остановился, как вкопанный. Он не делал попытки бежать, не кричал, только с испугом смотрел на подходивших к нему Макса и Шломо, и что-то шептал. Будто молился. Прохожие оглядывались с любопытством, но никто не делал попытки вступиться. Захват на улице террористов или преступников для израильтян — обычное дело. Обмякшего Быка засунули в машину, на заднее сиденье, туда же залез и Фазиль.

— Едем в район Флорентин, — приказал Натан.

Район Флорентин в Тель-Авиве один из самых нищих. Здесь обычно живут бомжи, наркоманы, уличные проститутки, нелегалы, алкаши… Узкие улочки, грязные тупики, тёмные подъезды, масса разрушенных домов… Полиция сюда редко наведывается, больше для проформы. Периодически находят неопознанные трупы. По ночам Флорентин вымирает, в отличие от остального Тель-Авива, который веселится, танцует, пьёт пиво и занимается любовью. Здесь люди боятся поздно выходить на улицу, рискуя быть ограбленными, изнасилованными или убитыми. Без страха гуляют только различные молодёжные банды, пугая редких прохожих и туристов, которые для повышения адреналина забредают сюда. Днём же этот район мало отличается от других. Открываются магазины и кафе, беззаботно гуляют люди, гудят машины, с трудом разъезжаясь в разные стороны, наполняя и без того отравленный воздух выхлопными газами, жизнь кипит…