Геннадий Марченко - Выживший

Не знаю, преднамеренно это было сделано или нет, но пол ангара оказался покрыт слоем снега. Возможно, и по мерзлой земле аэросани прокатились бы на лыжах своим ходом, но выкатиться из ангара по снегу точно не будет проблемой.

Кстати, если эти аэросани заведутся, нужно вывести из строя вторые, а то ведь догадаются отправиться на них в погоню. Делов-то - залил бензин и вперед!

Я закинул котомку в открытую кабину, туда же отправилась винтовка Мосина. Натянул на глаза очки, сверху - шапку, подвязав под подбородком тесемки. Ничего так, крепко сидит. Теперь в кабину, на место водителя или пилота - кому как привычнее. Ну, с Богом!

Двигатель, чихнув, завелся с третьего раза. Винт позади машины сначала медленно, как бы нехотя крутанулся, а затем резко набрал обороты на холостом ходу. Надеюсь, снаружи не очень слышно. И не помешало бы открыть ворота, таранить-то мы будем другие. Если не удастся протаранить двойные главные ворота и отъехать от лагеря на достаточное расстояние... Даже не хотелось думать о возможных последствиях.

Итак, ворота ангара открыты. Никого поблизости не наблюдается - ни охраны, ни тем более зеков, которых согнали по баракам. Сначала у вторых аэросаней перережем шланг топливного насоса, пусть будет сюрпризом, если отправятся на них в погоню. А вот теперь можно и валить. Достал из кармана фото Вари, которое после всех этих приключений даже не помялось.

- Ну что, моя маленькая, пожелай мне удачи.

Снова прячу фото в карман, включаю фары, легко обнаружив соответствующий тумблер, затем выжимаю педаль газа. В валенках это делать не очень удобно, но терпимо. Даже под меховыми 'ушами' чувствовалась мощь воющего на более сильных оборотах агрегата. Медленно выкатываюсь из ангара, выворачивая руль влево. Машинка вполне неплохо управляется, и главное - всё просто, без лишних наворотов. Столь же неторопясь выезжаю на главную, если можно так сказать, улицу лагеря, чтобы уже по прямой к воротам нормально разогнаться.

И в этот момент вижу, как передо мной дорогу пересекают ни кто иные, как Мороз с Лагиным. Оказавшись в свете фар, парочка, до этого оживленно что-то на ходу обсуждавшая, резко остановилась, повернув лица в мою сторону. Наверное, даже, будучи слегка ослепленным фарами, Лагин меня разглядел, потому что тут же что-то крикнул Морозу и потянулся к висевшей на боку кобуре. А вот Мороз, в свою очередь, с неожиданной для комплекции прыткостью вдруг рванулся вперед и обхватил руками передок аэросаней, словно бабу, бесстрашно на нем повиснув.

- Слезь, придурок! - заорал я, прибавляя газу.

Однако тот либо не слышал, либо решил проявить чудеса героизма, а Лагин, в свою очередь, не рискнул стрелять, опасаясь задеть начальника. Мне же ничего другого не оставалось, как выжать газ на полную и направить аэросани в сторону двустворчатых ворот, представлявших собой металлическую сетку на деревянном каркасе. В последний момент я разглядел, что нижняя кромка каркаса находится от расчищенного снега на высоте сантиметров тридцати, то есть лыжи вроде бы пройдут снизу и пострадать не должны, а основной удар придется на 'морду' саней, вернее, на тушу начальника Ухтпечлага, прилепившегося к передку машины.

С вышки раздался выстрел, заглушаемый звуком двигателя и винта, то, что стреляли - я определил по увиденной краем глаза короткой вспышке. В меня точно не попали, движок работал в прежнем режиме, значит, скорее всего, так же не поврежден. За мгновение до того, как пойти на таран, я инстинктивно зажмурил глаза и пригнулся к 'баранке'...

Треск ворот я расслышал даже сквозь завывания мотора. Аэросани судорожно вздрогнули, меня бросило вперед, отчего я слегка приложился грудью о руль, а в следующий миг ещё один толчок. И наружные ворота мы преодолели с таким же успехом, вылетев на оперативный простор. Открыв глаза, с изумлением обнаружил, что Яков Моисеевич как ни в чем ни бывало висит на передке и даже, подняв голову, уже без потерявшейся где-то фуражке, что-то кричит в мой адрес.

Извини, дорогой товарищ Мороз, не до тебя сейчас, нужно уносить ноги. Вернее, лыжи. Свет фар, между которыми, как нос промеж глаз, разместился начальник лагеря, нормально освещал путь метров на десять вперед, не больше, дальше прилично рассеиваясь. Но я пока ехал пусть по несколько занесенной снегом, но всёже дороге. Причем с довольно приличной скоростью, допотопный спидометр на приборной панели показывал 50 км/час. Однако рано или поздно с нее придется сворачивать, да и примерзший, должно быть, к капоту саней Мороз мне тут был ни к чему. Чай, не новую серию 'Безумного Макса' снимаем, это там дебил на капоте был в тему. Вот только бы отъехать от лагеря подальше...

Плохо, что посмотреть назад, и оценить ситуацию не было никакой возможности. Во-первых, мешала кабина позади меня, во-вторых - отсутствие зеркал заднего вида. Либо конструкцией не предусмотрены, либо механик снял их, руководствуясь какими-то своими соображениями. Как бы там ни было, узнать, преследуют меня конные или нет - о пеших, ясное дело, речи не шло - возможности не имелось. А потому я, не сбавляя газу, за перовым же поворотом приспустил ручку газа, съехал на обочину и рванул по целине.

Нет, вы посмотрите, какой упорный! Так и висит на капоте, только уже не орет, а прижался щекой к металлической поверхности. Блин, он так ведь и примерзнет, чего доброго, отдирай его потом... Как-то в детстве я по дурости лизнул на морозе языком качели, после этого язык и железяку поливали теплой водой, чтобы я смог освободиться без крови и боли. Не знаю, насколько сильно может примерзнуть тщательно выбритая щека, но такой возможности я не исключал. А может, он вообще там окочурился уже от холода? Как, спросите в таком случае, держится за скобы капота? Был у меня случай, парнишку в Чечне завалили бандиты, так я автомат из его оледеневших пальцев насилу выдрал.

Ну, помер и помер, в случае поимки один хрен к стенке поставят. Одним негодяем на земле меньше станет, хотя, честно сказать, лично мне Яков Моисеевич ничего плохого сделать не успел, разве что в карцер приказал отправить. С чего все, собственно, и началось.

Минут через десять я всё же остановился. Двигатель оставил на холостом ходу, выпрыгнул из кабины... Огней лагеря отсюда уже не видать, как и погони, но тучи ветерком разогнало, снег перестал идти, и на небе зажелтела луна. Окружающую местность в ее призрачном свете было видно довольно прилично, включая впереди темневший лес.

Прошёл вперед, дернул на себя Мороза, тот тюфяком сполз с капота в снег, щека, значит, не примерзла. Вроде живой, дышит, пуская вверх облачка пара. Да ещё и хрипит что-то, едва слышно из-за шума двигателя.

- Я... тебя... лично...

- Ага, расстрелять собрался? - усмехнулся я, догадавшись, что заиндевевший Мороз имел в виду. - Тогда я оружие конфискую, гражданин начальник, если вы не против.