Бен Элтон - Светская дурь

– Послушай, лисичка, сексуальная девочка. Мы с тобой достойны лучшего. Не нужно тебе садиться в машины, даже в лимузины, ни за что, детка. Не нужно торговать своей задницей на улице, как какой-то черномазой шлюхе. Ты – девочка экстра-класса, это я вижу. Я разбираюсь в рангах, детка, потому что и у меня он есть Я – начальник, а не как это дерьмо вокруг, этот мусор Поэтому мне нужно выбираться отсюда. Нужно получить билет на ту сторону реки… Но не делай ошибки не пойми меня неправильно. Я сейчас зарабатываю до хрена денег, ты уж мне поверь. Видишь это, две тонны наличкой, без проблем, когда пожелаешь.

Франсуа быстро отдернул рукав пиджака, чтобы показать толстую пачку полтинников, обернутых вокруг запястья эластичной лентой. Также показались предательские следы уколов.

– Да уж, денег полно, я просто подтираюсь деньгами, но мне осточертело управлять обдолбанными маленькими уличными наркошами. Этими маленькими грязными шлюшками, у которых класса и в помине нет, они просто мусор. Более того, нужно их постоянно держать на игле, потому что иначе они не полезут в машины. А я хочу получить класс, убраться с улицы, получить дом и управлять настоящими классными сучками, как ты, что стоят тыщу за трах а потом свалить на запад и работать с арабами. Господи, у них столько этих долбаных денег, им понравится то, что у тебя есть, это точно, о да. Поселись мы с гобой у Марбл-Арч, это была бы наша золотая жила, мать ее.

– Этот Франсуа был еще больше обдолбан, чем я. У него просто пена изо рта шла, а зрачки были как булавочные головки. Я видела, во что он превратил свои руки, когда показывал мне деньги, и даже в полутемной комнате я видела свежие отметины у него на шее. Этот парень уже очень скоро начнет искать вены у себя на члене, сто пудов. Он был серьезный наркоман, и, судя по тому, как его накрывало, приходы у него были не очень мягкие. Вдруг мне снова стало ужасно страшно. Я могу отличить торчка-неудачника от нормального человека. Ну, для этого мне уже много-много лет стоит просто посмотреть в зеркало. Я знала серьезных наркоманов только среди богачей, но отчаянию неведомы классовые границы. Самообман, злость, ярость, вся эта хрень. Да, история одна и та же, кто бы ее ни рассказывал, разница только в том, что Франсуа был вооружен.

И я ему сказала: «Слушай, Франсуа, мне это правда неинтересно. В смысле, я польщена, и всё такое, но я правда не уличная девка». Он сказал, что именно об этом и говорит и собирается пойти и объяснить это чуваку, который якобы был моим хозяином.

И с этими словами, слава богу, он свалил, и очень вовремя. Меня уже бросало в пот, и я не хотела, чтобы меня грузили, поэтому в тот момент, когда он отвернулся, я прыгнула в центр танцпола и начала скакать, как ненормальная, я визжала и выставлялась, терлась задницей о каждый доступный член и орала изо всех сил, что хочу наркотиков. Конечно, за музыкой меня не было слышно, и это было очень хорошо, потому что я по-прежнему была накачана по уши…

…И вдруг я поняла, что нахожусь уже вовсе не в центре толпы, а с краю и что небольшая группа парней танцует рядом со мной, оттесняя к пустой комнате на задворках склада.

– Йа всегда спрашивайу, не возражайет ли клийент против радио, когда иду в машину. «Heart FM» или «Capital Gold» – вот что мне нравится. Классическайа музыка. До того как йа начала жить в аду, йа терпеть не могла старьйе, мне нравились транс, техно и рэп, но теперь мне нравятся хорошийе мелодийи… Особенно когда Франсуа не ведет себя как вонючий урод и когда у меня приход хороший. Когда клийент сверху, йа всегда пытайусь взлететь над собой, уходить в астрал, если вы понимайете, о чем йа, и музыка в этом помогайет. Йа просто просачиваиусь через крышу машины и взлетайу вверх, пока весь Лондон не остайется далеко-далеко подо мной, словно миллийон мигайущих огоньков. И где-то там, внизу, какайа-то другайа маленькайа девочка зажата на заднем сиденьйе «форда-мондео», и ее трахайет мужик, от которого воняйет пивом и сигаретами. Какайа-то другайа девочка наклоняйется через переднейе сиденьйе, так что коробка передач впивайется в желудок, и пытайется надеть губами презерватив на член какого-то вонючего ублюдка.

Иногда мне не разрешайут включить музыку. Говорят, она их отвлекает, уроды чертовы. Иногда мне говорят, что хотят слышать меня, но йа никогда не умела стонать и визжать ради их удовольствийа. У меня зубы всегда слишком плотно сжаты. К тому же, йесли платишь тридцать фунтов за обдолбаннуйу уличнуйу девку, нельзя ожидать представленийа, заслуживайущего «Оскара». Смешно, какие разныйе моменты останутся в памяти. Болыпуйу часть времени йа помню словно в тумане, но, например, помню, что недавно слышала, как Томми Хансен получил Британскуйу Награду. И йа думала: «Боже мой, уже март, сколько же йа уже здесь?» Йа знайу, что Награды проходят в марте. Понимайете, йа люблю музыку. Кажется, он четыре Награды получил. Или пять? И потом по радио он благодарил своих фанатов, а йа была на заднем сиденьйе машины, пытайась уцепиться за геройин, еще оставшийсйа в моих венах, чтобы выдержать навалившуйуся на меня пытку. Понимайете, Франсуа всё больше и больше жадничайет насчет наркотиков, поэтому иногда приходится трахаться почти на чистуйу. Не то чтобы он дайет нам плохую хрень, или типа того. Не всё так плохо. Он не хочет, чтобы мы сдохли, просто йему нужно, чтобы мы умерли для мира, чтобы нас имели десять-пятнадцать раз за ночь, и к рассвету мы сдавали бы четыре сотни фунтов. И любом случае, вот йа сижу на быстро уменьшайущемся облаке над Лондоном, пытайусь остаться на плаву, гляжу вниз, а Томми Хансен пойет по радио лучшуйу песню года: «Рай недостаточно высоко»… Знаете, это была рождественскайа песня номер один, и йа начала думать о Рождестве, каким оно было до того, как ушел отец и пришел тот, другой, когда были хорошийе времена, у меня всегда было много подарков, и йа задумалась, где сейчас мои куклы. У меня было около двадцати кукол Барби, когда йа была маленькой девочкой. Йа устраивала кукольныйе дискотеки для всех девчонок. А потом девочка далеко внизу, в машине, которайа тоже слушала музыку, начала плакать, но это ничего, потому что лежащему на ней парню это нравилось. Вот так вот, Томми пел о райе, йа висела в небе, над адом, а девочка в машине плакала и плакала без остановки.

Пока Джесси разговаривала с работником-добровольцем, в центр зашла важного вида делегация в сопровождении маленькой группы журналистов. Группа, возглавляемая Питером Педжетом, приблизилась к Джесси.

– Извините, что прерываю вас. Меня зовут Питер Педжет, я член парламента.