Вероника Батхен - Остров Рай

Ос говорил о любви и войне под обстрелом, в окопах, с вестового гнезда на мачте. Приходилось учить, убеждать, чаровать и грезить неумелые, косные души. Ос питался кониной, обовшивел, был ранен. Вместе с ним поднимали войска другие — одаренные и неистовые. Почти все словоплеты кончили дни в окопах, не дожив до победы. А он, Ос, вышел маршем от моря до моря с авангардом стремительных войск. И — венец торжества — кричал победительные проклятья вслед последнему флоту имперцев, и солдаты Друга Народа повторяли его слова. Удача любила парней из квартала рыжих.

В одну из зимних побывок Анна спустилась на ложе к мужу. После, уже весной, приложила руку к мягкому животу: слушай, как бьется жизнь. Было нежно и трепетно. Анна стала прекрасна — как луна середины лета над спокойным и теплым морем. Их первенец появился на свет в день торжественных фейерверков — город праздновал смерть войны. Ос держал на руках легкий сверток и шептал сыну про Город Солнца, где хватит счастья на всех…

Мальчик умер на пятый день от больничной заразы. Анна едва не последовала за ним.

Ос работал, читал, писал, просыпался и засыпал снова рядом с мертвой от горя женщиной. Жизнь сломалась на две половины. Снаружи кипящий город, в котором взошли первые зерна будущего — уличные спектакли детишек из Очагов Солнца, магазины с бесплатным хлебом, гудки заводов, пароходные трубы, трюмы полные рыбы — серебристой, прыгучей рыбы. Улыбки на бледных лицах, звонкие голоса газетчиков, алые косынки молодых моряков, алые ленты в волосах у рыбачек. А внутри немота опустелого дома.

Ос порой заставал Анну у колыбели. Жена качала толстую куклу и пела песни на чужом языке. Ни слова о прошлом, шитье, метелка, крупа врассыпную на скатерти, заунывный мотив. И кашель. Пока безобидный, слабенький.

Ос попробовал снова просить у Брока, но Друг Народа был непреклонен. Талант принадлежит державе. Впрочем, незаменимых нет… На следующий день Ос взялся обшаривать город. В кварталах рыжих, портовых хибарах, неуклюжих хороминах бывшей знати, у костров грошников и в Очагах Солнца он искал одаренных мальчишек, чтобы учить их плести слова.

Детей набралось десять — голодные, битые, пуганые. Все они слышали Оса раньше — на площадях, на заводах, в доках. Все они хотели научиться плести слова, чтобы стать рядовыми Города Солнца и служить Другу Народа, так же верно, как прославленный Рыжий Ос. Почти все они были неграмотны.

Ос не знал, как учить, благо сам почти не учился. Он одел словоплетов с центрального склада, подписал на паек, выбил спальню в подвале дворца. Подождал пару дней, дал ребятам отъесться, отдохнуть и оттаять. Брок принес связку книг из дворцовой библиотеки. Старичок кастелян выдал сверток бумаги и две чернильницы. Дело пошло.

Ос бродил с ними всюду. Обошел все портовые гнезда, площади, дворики и дворцы. Выгнал в бурю на побережье. Отправил на лов с рыбарями. Заставил сутки без перерыва простоять у станка на «чугунке». Учил стрелять и бросать ножи, чуять, как режет воздух алчущее железо. Говорил для них, сколько хватало легких. Заставлял читать, чтобы знали, как отличить настоящее от рифмучей поделки. Парни впитывали его слова, как хлеб — воду. И учились.

Первым прорвался Хонц. На заводе под стук станков он сказал о рабочем, которого затянуло под пресс — как быстрее стучат молотки, из-за гула не слышно крика, и колеса сорвет с цепи, стоит сердцу остановиться. Кто б мог подумать… Парнишка казался фантазером и пустословом, а вышел сильно.

Вторым стал Ясс. У светила Верхнего маяка он услышал имя волны. И не сумел — сказать. Понимание слова «море» повредило ему рассудок. Ос понял тогда, как повезло ему — недотепе и неумехе — в ночь зимней бури на пляже. И стал бережней с остальными учениками.

За две зимы прорезались все. Кто сильней, кто чуть видно. Все, кроме Лурьи. Самый славный из мальчиков, самый преданный, самый внимательный. Он умел быть рядом — не слугой, не собакой, но верным плечом. Он хватал на лету мысли, он ни разу не огорчил Оса непониманием… И молчал. Приближался Парад. Пятый год Города Солнца хотели отметить праздником. На три дня отменяли продуктовые нормы, пустили конки, наконец-то стали жечь фонари. На площадях обещали играть спектакли, вывести оркестры, акробатов и фокусников. Ос, как первый в стране, должен был говорить с дворцовой трибуны. Остальные ученики — в средоточиях торжества.

Ос решил поговорить с мальчиком, может, стоит сменить дело. В конце концов, дар не подарок, а Городу Солнца можно служить в тысяче других армий. Лурьи слушал его чуть не плача, потом попросил дать последнее слово. И обрушил на Оса «Балладу на смерть Астьольда» — как снег на голову. Ос увидел круг черных фонарщиков, нагую женщину под прицелом голодных глаз, нож в кулаке у Злого и текущую в море кровь. Говоришь только то, во что веришь.

Тем же вечером Ос отвел Лурьи к Другу Народа. Брок остался доволен.

После Парада Ос получил документы, взял Анну и уехал в предгорья, в глухую провинцию. Поселились в уютном домике на окраине — с садом, колодцем и прелестной верандой для чаепитий. Получили со склада мебель, кое-что прикупили. Анна взяла прислугу — кухарку и домработницу.

Каждое утро супруги пили теплое молоко пополам с целебной родниковой водой. Ходили гулять, дышать вкусным, как булки, воздухом. Любовались на старую крепость, на бесконечные стада коз, обтекающие холмы, на кудрявый миндаль и белые кружева стройных вишен. Наслаждались покоем, хорошей пищей, уединением, восхитительной праздностью лишнего часа сна в свежей постели. Ос был счастлив — с лица любимой будто смазались следы времени. Ближе к осени Анна снова сказала, что ждет ребенка.

Они оба боялись родов, но обошлось. В положенный срок из городской лечебницы Осу выдали ненаглядный атласный конверт. Девочка оказалась спокойной, тихой и очень хорошенькой. Ос души в ней не чаял. Кто б поверил — первый словоплет государства сочинял для малютки Иды песенки про зверушек, пестрых рыбок и корабельные тайны, чтобы дочка не плакала перед сном. И таял, когда малышка смеялась.

Анна тоже была довольна. Она лучилась сонной молочной благостью, голос стало глубже, шаг величавей. К вящей радости мужа прекратились ночные кошмары. Анна больше не просыпалась в слезах, кашель тоже прошел. Она сама гуляла с малышкой и благосклонно кивала в ответ на восхищенное аханье местных старух. Ос поражался — что значит тридцать колен благородных предков.

Время двигалось не спеша. За семейной возней, молоком, пеленками и неизбежными детскими хворостями, Ос почти не следил за публичными новостями. Он видел, что жизнь становится лучше, люди снова одеты и сыты, открываются школы и фабрики. Все больше колонн выходит на Парады в честь Друга Народа, все меньше нищих клянчит по площадям. Ос частенько вспоминал друга — был подкидыш, прожектер и мечтатель, а теперь он ведет страну в светлое будущее. Все сбылось — и столица и власть и принцесса. …Брок писал, что они тоже ждут, наконец, ребенка… Анна, узнав об этом, обрадовалась — стране нужен наследник, твердила она. Ос был удивлен — ведь короля нет больше — но виду не подал.