Борис Мишарин - Ангел возмездия

Она положила голову ему на плечо, подумала, что хорошо все-таки иметь свой маленький лес, посидеть вот так на лавочке под тенью сосен и не беспокоиться, что кто-то пройдет мимо, сломает лавочку или напакостит другим образом. Любят еще в стране разные гадости творить, ломать и мусорить, не созрели люди до японской или хотя бы западной цивилизации, предпочитают иностранные слова и выражения, а ведут себя по-варварски.

Много дел задумала Татьяна провернуть за этот короткий месяц, и не только на заводе. Раз уж возникла необходимость решать земельный вопрос — почему бы его не решить попутно и в личных планах, воспользоваться Законом о земле, выкупить участки и создать здесь свой семейный поселок. Выстроить еще несколько коттеджей рядом для Виктора с Юлией, Александра с Ириной и сынишки Игорька. Деньги имеются, и строительство не займет много времени, главное — выкупить землю.

Татьяна прикрыла глаза, представляя наяву все пять коттеджей и посередине нежилое здание — что-то вроде спорткомплекса с бассейном и сауной, где станет собираться вся их большая семья. Сложно решить этот вопрос, но возможно. Она добьется своего и уже в августе рассмотрит проекты нового строительства. А пока никому ни слова, пусть это станет сюрпризом для мужа и его старших детей.

Вопрос с землей решался не так быстро, как бы хотелось, лесные угодья находились в федеральном ведении и лесники категорически возражали против вырубки лесов. На месте ничего не решить, и Татьяна Ивановна вылетела в Москву, в министерство сельского хозяйства. Министр принял ее сразу и очень удивился, увидев молодую женщину, он считал, что она должна быть постарше, лет, как минимум, на пятнадцать. Доктор наук, генеральный директор крупнейшего завода — не часто можно встретить в России такую женщину чуточку старше тридцати лет, наверное, и нет таких других вовсе. Министра поражало все — и красота, и молодость, и звание, и должность, и рост Татьяны Ивановны. Вопрос с заводом был очень важен — не хватало «Михасиков» стране, и поэтому площадку отдали без разговоров и споров. Отдали для покупки и место для будущего семейного поселочка. На оформление всех необходимых бумаг ушло две недели, но зато теперь можно было праздновать победу.

Михась вспомнил, как собирался тогда, шесть лет назад, тяжело вздохнул и прошептал про себя: «Царство ей небесное». Сейчас собираться было гораздо легче — на яхте, большей по размерам, были все рыболовные снасти, коптилка и переносные газовые горелки с баллончиками, бидоны и прочая снасть. Но спиннинг и блесны он готовил сам, а больше ничего ему и не требовалось.

Михась еще раз тяжело вздохнул — не дожила Лена до такого дня, погибла в борьбе как раз за такой день, когда можно не брать с собой даже еду, а не только посуду. Судовой кок приготовит завтрак, обед и ужин по заказанному меню, все подаст к столу и обслужит, а вооруженная охрана не пустит посторонних на яхту и никто не сможет помешать их отдыху.

Татьяна очень уважала Лену, и они всегда ездили вместе на кладбище помянуть покойную, никогда не ревновала она к ее памяти и придерживалась на заводе ею заведенных традиций. Не прощала ошибок юридической службе и своему секретарю, поднимая их престиж и ответственность.

Николай Владимирович бросил в чемодан с бельем банку из-под кофе с блеснами, взял свой старый спиннинг и посмотрел на Татьяну.

— Пойдем, пора ехать, пока Игорек у бабушки с дедушкой, а то закатит концерт на весь дом, расплачется.

Таня согласно кивнула головой. Она уже пожалела, что не захотела взять сына с собой, охрана бы за ним присмотрела, когда они с Николаем куда-нибудь уплывали. Но он бы всегда плакал, просился с ними, и она не смогла бы отдохнуть полноценно, побыть с мужем вдвоем недельку или дней десять.

— Да, пора, — решительно настроилась она. — Едем.

Белая красавица-яхта уже ждала их у причала в Солнечном, они вошли на корабль и он сразу же отчалил, набирая скорость. Татьяна с Николаем стояли на мостике, вглядываясь вперед и подставляя лица солнцу и ветру.

Минут через пять они ушли в каюту, переоделись и вышли в купальниках на палубу, устроились в удобных шезлонгах. Юнга подкатил столик с коньяком и вином, разлил по рюмкам и удалился, чтобы не мешать разговору.

— Ну, вот, Танечка, и мы выбрались с тобой на природу, надо это делать почаще. В погожие выходные можно выбираться всей семьей. А сейчас давай выпьем за наши с тобой дни на прекрасном озере. — Николай отпил коньяк и продолжил: — Тебе понравится, это лучший отдых, какой можно придумать — вода и солнце, прекрасная природа и свежий воздух. Вечерком будем ловить щук и коптить их, — он прищелкнул языком. — Изумительный вкус.

Яхта шла полным ходом, и Татьяна не отводила взора от удивительной красоты первозданной природы. Водная гладь глубоко врезалась в берега то справа, то слева, заполняя пространство между сопками и образуя множество причудливых заливов, к которым подобраться можно только водным путем или звериными тропами. Воздух, очищенный от городского смога, придавал особую колоритность и насыщенность всей цветовой гамме природы. Более яркие краски воспринимались тоньше и чувственнее обычного, вызывая в душе обостренное восприятие прекрасного.

Яхта на полной скорости проследовала мимо Листвянки и углубилась в открытый Байкал. Скорость, как показалось Татьяне, возросла, и это не удивительно — Ангара осталась позади и не препятствовала судну своим течением. Впереди, насколько хватало зрения, простиралась водная гладь, и корабль слегка покачивало на незаметных волнах. С непривычки стало прохладнее, воздух еще посвежел, но солнце по-прежнему припекало, и Татьяна прикрылась от ветерка легким пледом. Михась улыбнулся.

— Ничего, скоро прибудем на место. Или, может быть, попросить сбавить скорость?

— Нет, не надо, — покачала головой Татьяна. — Под пледом тепло. И очень хорошо, что мы идем быстро.

Ветер развивал ее волосы, и лицо, казалось, тоже стремилось улететь вперед и осмотреть водные просторы. Через пару часов яхта вошла в знакомую Николаю бухту, он приник к биноклю. Берег почти не изменился за эти годы, если не считать следов цивилизации — дикари-туристы изрубили и сожгли одиноко стоящее засохшее дерево, выкопали яму на границе с лесом, куда побросали консервные банки, бутылки и другие отходы былого пиршества.

«Варвары, эгоисты и варвары, думают только о себе, — прошептал Михась. — Неужели тяжело убрать за собой? Всю страну засрали, одно на уме — дай, а дай без отдачи не бывает». Он убрал бинокль, надеясь, что Татьяна не разглядит брошенный мусор и не омрачится.

— Вот, Танюша, здесь и отдыхать будем.