Александр Зиновьев - Пара беллум

Приказ Москвы завершить операцию «Социолог» его насторожил. Что-то в этом приказе было отклонением от нормы. Ему показалось, что в Москве тем самым хотят одним выстрелом убить двух зайцев: убрать Социолога и подвести под удар его, Немца. Но он отбросил это подозрение. Приказы не обсуждают, а выполняют. У него в жизни еще не было случая, чтобы он приказ не выполнил.

В газетах краткое сообщение о том, что в Москве состоялся Пленум ЦК КПСС по вопросам идеологии. Немец представляет, какое это было грандиозное мероприятие. Сотни партийных руководителей и профессиональных идеологов съехались в Москву со всех концов страны. Иностранные представители. Друзья. Враги. Наблюдатели. Журналисты. Тысячи аппаратчиков на всех уровнях власти и во всех районах страны были вовлечены в подготовку и проведение Пленума. Западные люди просто не в состоянии вообразить, сколько советских граждан было затем занято изучением и пропагандой материалов Пленума, какие титанические усилия страна приложила к этому. А на Западе на это эпохальное событие не обратили почти никакого внимания. Зато все средства массовой информации переполнены материалами по поводу ассистентки зубного врача, которая плюнула в рот склочного пациента. Фотографии в газетах. Телевизионные передачи. Были забыты все знаменитейшие женщины века, включая Индиру Ганди, мать Терезу, леди Диану, Железную Леди и погибшую в автомобильной катастрофе монакскую принцессу, которую тут хотят зачислить «в клику святых» (так истолковали советские газеты выражение «причислить к лику святых»).

Между прочим, на упомянутом идеологическом Пленуме ЦК КПСС сотни и тысячи советских руководителей и аппаратчиков наплевали в душу Западу. Ну и что? Ровным счетом ничего.

Теперь он мчится в Бонн, где намечена грандиозная пацифистская демонстрация. Километрах в стах от Бонна его остановил полицейский патруль. Полицейский унес его документ и вернул лишь через десять минут. Возможно, это обычная проверка. Сейчас в Бонн со всей Европы стекаются всякого рода темные личности. И террористы, конечно. Но береженого Бог бережет. В таких случаях он привык принимать свои меры предосторожности. Неподалеку отсюда у него есть «точка», где он может изменить номер машины и внешность. «Точка» – советская женщина, вышедшая замуж за немца. Инцидент с проверкой документов встревожил его. В последнее время он стал интуитивно ощущать, что в окружающем его мире происходит что-то, порождающее в нем состояние тревоги. Прежде чем ехать к «точке», он позвонил ей по телефону – предупредить о своем приезде и узнать, все ли у нее в порядке. Потом внимательно осмотрел улицу, где находился дом «точки». Не заметив ничего подозрительного, въехал в открытый специально для него гараж и через внутреннюю дверь вошел в дом.

Пока Немец сбривал усы и бороду и менял одежду, муж «точки» сменил номер его машины. Выждав, когда стало смеркаться, Немец снова помчался по направлению к Бонну.

Все гостиницы в Бонне были переполнены. Номер для него был зарезервирован на имя, от которого ему пришлось отказаться. Чтобы заполучить этот номер, ему пришлось дать взятку и ждать несколько часов, чтобы администратор убедился в том, что номер действительно свободен. Машину на всякий случай он оставил на стоянке довольно далеко от отеля. С собою в отель взял чемодан, который в случае чего будет не жалко оставить, – это был один из приемов, который уже не раз выручал его.

Из соседнего номера вышли двое мужчин. Немец сразу догадался, что это «земляки». Когда они громко заговорили по-русски, Немец невольно вздрогнул. Один из «земляков» был невысокий и толстый, говорил баском. Не басом, а именно баском. Другой был тощий и высокий, говорил тенорком. Не тенором, а именно тенорком.

– Готов пари держать, – сказал Басок, кивая на Немца, – что этот тип наверняка из ЦРУ. Его специально рядом с нами поселили, чтобы за нами следить. Так что будь начеку!

– Самой собой разумеется, – поддакнул Тенорок. – Не в первый раз.

До намеченной демонстрации еще оставалось два дня, а город и его окрестности уже были битком набиты будущими демонстрантами, полицией, агентами секретных служб, журналистами, дипломатами, жуликами и скучающими праздными зеваками. В том отеле, где он остановился, поселилась целая группа американских старух. Они прилетели сюда специально посмотреть на демонстрацию. Они тоже не хотят войны, но не хотят участвовать и в демонстрации. Достаточно того, что они здесь и что они сочувствуют демонстрантам. За эти дни они достаточно нагляделись на будущих демонстрантов. И их сочувствие к ним, кажется, начало резко падать. Не исключено, что старухи покинут Европу, не дожидаясь дня демонстрации. Особенно старух шокируют антиамериканские лозунги и речи ораторов на импровизированных митингах. Возник слух, будто экстремистская часть демонстрантов призывает устроить варфоломеевскую ночь американцам. Потому американские богатые старухи, борющиеся за мир, скрывают свою Национальную принадлежность и стараются говорить По-французски. Но французов тут тоже не любят. Тут никого не любят, кроме себя.

Большинство будущих демонстрантов – женщины, причем молодые. Факт примечательный. При организации всякого рода движений следует особое внимание обратить на вовлечение в них молодых женщин, лишенных моральных устоев. От этого зависит успех движения. В негативном отношении женщины теперь инициативнее мужчин. Многие террористические группы здесь вдохновляются женщинами.

За завтраком сидел за одним столом с англичанами. Англичане обсуждали «русские дела». Не свои, а именно русские. Впрочем, это у них вежливая форма говорить о себе. Один из собеседников сказал, что опасность Западу несет не Россия, а коммунизм. Другой сказал, что опасность несет именно Россия, а не коммунизм. Третий англичанин глубокомысленно рассуждал о сущности русской истории и развил целую программу перевоспитания России.

Нам, русским, думал Немец, Запад навязывает примитивное и ложное понимание нашей истории и нашего социального строя, высосанную из пальца программу на будущее, совершенно не отвечающую нашим условиям и нашим потребностям.

Он был в Англии во время Фолклендской войны: все силы советской агентуры в Европе были брошены туда. Реакция Англии на постыдную победу в этой унизительной для бывшей великой империй войне его поразила. В Англии так не ликовали даже после покорения Индии. Если страна с таким великим прошлым так переживает исторически ничтожную победу, подумал он, на ней можно ставить крест.