Джеймс Клавелл - Сёгун (части 3-4)

- Нет. Не так сильно - Но прошлой ночью я видел во сне мечту. Этот сон был совершенством.

- Бог совершенен. И иногда также закат, или восход луны, или цветение первого крокуса в этом году.

- Я вас совсем не понимаю.

Она откинула вуаль на шляпе и посмотрела прямо на него:

- Однажды другой мужчина сказал мне: "Я совсем не понимаю вас", а мой муж сказал: "Прошу прощения, господин, но никто не может понять ее. Ни ее отец не понимает ее, ни наши боги, ни ее чужеземный Бог, ни даже мать не понимает ее".

- Это был Торанага? Господин Торанага?

- О, нет, Анджин-сан. Это был Тайко. Господин Торанага понимает меня. Он понимает все.

- Даже меня?

- Вас очень хорошо.

- Вы уверены в этом?

- Да. О, совершенно уверена.

- Он выиграет войну?

- Да.

- Я его любимый вассал?

- Да.

- У него будет мой корабль?

- Да.

- А когда я получу обратно свой корабль?

- Вы не получите.

- Почему?

Ее серьезность исчезла:

- Потому что вы будете иметь свою "служанку" в Анджиро и будете так часто заниматься любовью, что у вас не хватит сил уехать, даже уползти на коленях, когда она попросит вас подняться на ваш корабль и когда господин Торанага попросит вас подняться на борт и покинуть нас!

- Вот вы опять уходите! То такая серьезная, то наоборот!

- Это только ответ вам, он ставит некоторые вещи на свои места. Ах, но прежде чем вы оставите нас, вам следует повидать госпожу Кику. Она достойна великой страсти. Она такая красивая и талантливая. Для нее вы должны сделать что-то необычное!

- Я склоняюсь к тому, чтобы принять вызов.

- Никакого вызова нет. Но если вы готовитесь стать самураем, а не варваром, если вы готовы воспринимать любовную встречу как она есть, тогда я почту за честь действовать как ваш посредник.

- Что это значит?

- Когда вы будете в хорошем настроении и готовы к совершенно особому удовольствию, скажите вашей наложнице, чтобы она попросила меня.

- А причем здесь Фудзико-сан?

- Потому что это долг вашей наложницы смотреть, чтобы вы были всем довольны. Этот наш обычай упрощает жизнь. Мы восхищаемся простотой, поэтому мужчина и женщина могут заниматься любовью с той единственной целью, для которой она и предназначена: важная часть жизни, конечно, но между мужчиной и женщиной есть и более важные вещи. Подчинение для кого-то. Уважение. Долг. Даже эта ваша "любовь". Фудзико "любит" вас.

- Нет, она не любит!

- Она отдаст за вас свою жизнь. Что еще можно отдать?

Он наконец отвел от нее глаза и посмотрел на море. Волны бурунами обрушивались на берег, так как ветер усилился. Он опять повернулся к ней.

- Так ничего и не сказано? - спросил он. - Между нами?

- Ничего. Это очень мудро.

- А если я не согласен?

-- Вы должны согласиться. Вы здесь. Это ваш дом.

Атакующие пять сотен всадников галопом вылетели на гребень холма, держась неровным строем, спустились на каменистое дно долины, где в боевом порядке располагались две тысячи "защитников". Каждый всадник имел за спиной мушкет и патронташ, кресала и пороховницы. Как и большинство самураев, они были одеты в пеструю смесь кимоно и прочих тряпок, но имели всегда самое лучшее оружие из того, что могли себе позволить. Только Торанага и Ишидо, копируя его, настояли на том, чтобы их войска были одеты в форму и еще придирались к тому, как они были одеты. Все другие дайме считали это глупым растранжириванием денег, ненужным нововведением. Даже Блэксорн был согласен с этим. Армии Европы никогда не носили единой формы - какой король мог позволить это своему войску, кроме своей личной охраны?

Блэксорн стоял на склоне холма с Ябу, его помощниками, Дзозеном и его людьми и Марико. Это была первая полномасштабная репетиция атаки. Он ждал с нетерпением. Ябу был непривычно напряжен, Оми и Нага находились почти что в состоянии войны. Особенно Нага.

- Что с ними со всеми? - спросил он Марико.

- Может быть, они хотят выслужиться перед своим господином и его гостем.

- Он тоже дайме?

- Он очень важный, один из генералов господина Ишидо. Было бы очень хорошо, если бы сегодня все прошло нормально.

- Я бы хотел, чтобы мне сказали заранее, что будет смотр.

- Какое бы это имело значение? Все, что вы могли, вы сделали.

"Да, - подумал Блэксорн, наблюдая за этими пятьюстами. - Но они пока еще не готовы. Конечно, Ябу это тоже знает, все знают. Так что если будет какое-то осложнение, то это карма", - сказал он себе уверенно и нашел в этой мысли некоторое утешение.

Нападающие набрали скорость, защитники стояли под знаменами своих капитанов, подшучивая над "врагом", как они обычно делали, растянувшись в свободном строю шеренгой в три или четыре человека. Скоро атакующие должны будут спешиться на расстоянии полета стрелы. Тогда самые храбрые воины с обеих сторон начнут со свирепым видом подходить к противнику, бросая вызов самыми оскорбительными намеками о своем превосходстве и благородном происхождении. Начнутся отдельные вооруженные стычки, постепенно увеличиваясь в количестве участников, пока один из командиров не отдаст приказ об общей атаке, и тогда каждый человек начнет сражаться сам за себя. Обычно большинство побеждает меньшинство, тогда вводятся резервы и снова идет бой, пока нервы одной стороны не выдержат и несколько отступающих трусов не соединятся в массу отступающих, в результате чего другая сторона побеждает. Обычным делом была и измена. Иногда целые полки, следуя приказам своих командиров, переходили на сторону противника, приветствуемые как союзники - всегда желанные, но никогда не надежные. Иногда побежденные командиры ускользали, чтобы перегруппироваться для нового сражения. Иногда воюющие сопротивлялись до смерти, иногда со всеми церемониями совершали сеппуку. В плен попадали редко. Некоторые просились на службу к победителям. Иногда их принимали, но часто отказывали. Смерть была уделом побежденных, быстрая для смелых и позорная для трусов. Таков был характер всех боев в этой стране, даже самых больших битв, солдаты здесь были такие же, как и везде, за исключением того, что они были намного более свирепы и лучше подготовлены к смерти за своих господ, чем где-либо еще в мире. Топот копыт разнесся по долине.

- Где командир атакующих? Где Оми-сан? - спросил Дзозен.

- Среди своих солдат, - ответил Ябу.

- Но где его знамя? И почему он не надел доспехи и плюмаж? Где командирское знамя? Они как будто кучка грязных бандитов!

- Всем офицерам приказано оставаться без знаков различия. Я вам говорил. И пожалуйста, не забывайте, мы делаем вид, что битва разгорается, что это часть большой битвы, с резервами и вооружением...

Дзозен взорвался:

- Где их мечи? Ни один из них не носит мечей! Самураи без мечей? Их перережут!

- Потерпите!