Элеонора Раткевич - Джет из Джетевена

Высокий громила молчал, словно исчерпал весь запас своих слов и ждал, покуда наберутся новые. Аррох издевательски рассматривал сверху вниз своих пленников, явно выбирая, которого зарубить первым.

– Я дам вам денег, я заплачу. Хорошо заплачу. Отпустите парнишку, – попросил Иллари пересохшими губами.

Аррох рассмеялся каким-то идиотским смехом, не то гоготнул, не то гигикнул.

– А как же, – лениво пропел он. – Вот прямо сейчас. Вместе с тобой.

Он несильно, но метко пнул Иллари в плечо. Связанный Иллари не мог избежать удара, и его покатило, как кеглю, по траве и скользким мокрым листьям. Он накатился на джета и вскрикнул.

– Спорим, я их обоих одним ударом? – обратился Аррох к молчаливому громиле. Тот отрицательно покачал головой – то ли не верил похвальбе Арроха, то ли вообще отказывался от пари.

– Спорим, – уверенно произнес Аррох.

Хвастун, горько подумал Иллари. Сейчас он убьет меня, ведь мое тело сверху, и меч застрянет в теле джета, причиняя ему бессмысленные мучения.

– Да удлинят неправедные солнца твой язык и да возвысят твое положение, – язвительно пожелал джет Арроху. Громила заржал.

– Смотри, ты, – удивленно обрадовался громила, – он еще и ругается.

– Как так? – возмутился Аррох. – Это же пожелание красноречия и высокого поста.

Громила вновь заржал. Даже Иллари с трудом сдержал улыбку.

– Да, если бы он пожелал именем праведных солнц. А именем неправедных – это пожелание, чтоб тебя повесили, – разъяснил громила. – Насмерть. И чтоб язык у тебя высунулся длинный-длинный – неприличным жестом громила показал, какой именно длины.

– Чтоб у тебя ухо стало такой длины, когда тебя за него приколотят к стенке, – обозлился Аррох. – Вот же дрянь сопливая!

В ярости он занес меч прямо с ножнами. Громила фыркнул. Аррох взмахом стряхнул и отбросил ножны. Свет струился по лезвию и вспыхивал на острие.

Вот и все, подумал Иллари. Праведные солнца, избавьте мальчика от боли. Хотя бы перед смертью. Ему и так слишком много досталось.

Он заставил себя держать глаза открытыми. И тут раздался самый неожиданный в мире звук. Хохот джета. Даже у Арроха чуть дрогнула рука, замедлив на мгновение перед ударом.

– Рехнулся! – сочувственно произнес громила, откусил заусеницу и сплюнул.

Но джет не рехнулся, ему действительно было смешно. И еще он чувствовал страшное облегчение, поскольку смерть опять откладывалась. Но терять время попусту было некогда, ведь его так мало от замаха до удара. Не в силах перестать смеяться, джет попросту вплел в свой смех такое, что Иллари от радости чуть не выпрыгнул из веревок.

Ослепительная дуга падения меча странно искривилась. Аррох что-то орал, пытаясь силой вновь заставить меч повиноваться, но клинок рассек веревки на Иллари и джете, не порезав даже одежды – не то, что кожи.

– Действительно, одним ударом, – флегматично подтвердил громила.

Иллари, шатаясь, тут же вскочил и бросился на него. Джет неторопливо сел, продолжая смеяться и заклинать.

– Я опять забыл, что ты умеешь заговаривать металл! – воскликнул Иллари, ударом по основанию шеи отправляя задумчивого громилу в обморок.

Аррох все еще боролся со спятившим мечом. Силы он был изрядной, и почти совладал с ним. Джет засмеялся громче. Очень громко и очень страшно.

– Иди ко мне! – повелительно и ласково крикнул джет, словно непослушному ребенку. – Иди же! ИДИ КО МНЕ!

Аррох застонал, вздувшиеся жилы оплели его лоб чудовищной сетью. Но через мгновение меч начал заводить его руки так, что еще секунда – и Аррох останется без головы. Пальцы Арроха разжались, меч со свистом стремительно рассек воздух и упал к ногам джета. И Аррох, измученный непомерным усилием, тоже рухнул в истоптанную грязную траву.

– Ну, вот и все, малыш, – пальцы джета ласкали рукоять, стирали грязь с клинка. – А ты боялся. Ты думал, я тебя не узнаю? Глупенький…

Меч трепетал, наполняя воздух томительно нежным мерцающим звоном.

– Так ты его знаешь? – поинтересовался Иллари, крепко связывая изнемогшего Арроха, не способного даже сопротивляться. Громила невнятно замычал. Иллари быстро связал и его остатками перерезанных веревок – может, не так эффектно, как был связан он сам, но не менее надежно.

– Еще бы, – джет снова рассмеялся. – Как самого себя. Правда, дружище?

Меч ответил ему звонко и счастливо.

– Это ведь и есть я. В определенном смысле. Какой дурак, хотел бы я знать, вооружил этого дурака против джета мечом его собственной работы?

– Ты выковал… это?! – Иллари не мог отвести глаз от сияющего лезвия.

– Не «это», а «его», – поправил джет. – И не только выковал. Мы не делаем мертвых вещей. Каждая из них уносит часть нашей души.

– Немного же вы можете сделать за свою жизнь, – произнес Иллари, понимая, что слова о части души – не просто красивый оборот речи, но буквальная истина.

– Ошибаешься, – возразил джет, продолжая ласкать клинок. – Ты думаешь, вложить часть души – это как палец у себя отрезать? И больше не вырастет?

Иллари кивнул.

– А что, не так?

– Нет. Даже совсем. Это как прядь волос отрезать. Конечно, один за другим мечи не клепают. Понимаешь, надо, чтобы отрезанное выросло. Как бы это понятнее… словом, с лысины волос не отрежешь. Надо ждать, пока подрастут.

– Понимаю, – кивнул Иллари с наисерьезнейшим видом, хотя сравнение душевного пространства с лысиной его позабавило. – Слушай, а с этими-то что делать будем? Отпустить их нельзя, но убивать связанных как-то противно.

– Ваша светлость! – фыркнул джет – Кодекс чести и все такое. Дуэлянт несчастный, – и неожиданно признался – Мне тоже.

– Вот и я говорю. А оставлять их связанными – все равно, что убить. Даже хуже.

Он задумчиво и строго посмотрел на связанных.

– Не убивай, – хриплым шепотом попросил Аррох.

– Да кому ты нужен! – джет присел рядом с ним, кончиками пальцев ощупывая веревки. – Имена пряжи, нити, ткани и всего прочего я не знаю, но с узлами дело другое. Можно попробовать.

Он внимательно ощупывал узлы, уточняя, как же на самом деле звучат полузнакомые Имена. Наконец, лицо его озарилось радостью узнавания, и кивнув собственным мыслям, джет гортанным голосом произнес Имена.

– И что? – полюбопытствовал Иллари.

– И все, – ответил джет. – Через два дня веревки спадут с них сами. А до того, даже если их кто найдет, не развяжет и не разрежет. Звери их не заедят, птицы не расклюют, муравьи не искусают.

– А если они на помощь позовут? – спросил Иллари. – Если дозовутся, то смогут направить погоню по нашим следам.

– Не позовут, – уверенно ответил джет, легким касанием тронув веки громилы, а затем Арроха, погружая обоих в глубокий сон. Громила захрапел, не успев толком очнуться. Аррох во сне причмокивал, как ребенок, которому снится соска.