Захар Прилепин - Грех (сборник)

Посмеиваясь, мы вернулись за свою стойку. Молоток потягивался, хрустя сильными костями. Куртка на его спине едва не трещала, когда он поднимал вверх руки.

Мимо нас на улицу выбежала девушка, я не успел толком рассмотреть её лица. Вроде показалась знакомой.

– Это, что ли, Вадика подруга? – спросил я у Молотка.

Молоток кивнул.

– А когда она пришла, я не видел?

– А ты со Львом Борисычем бродил…

– Чего это она?

Молоток пожал плечами.

Девушка, похоже, была взволнована. Она добежала до такси – таксёры всегда в некотором отдалении паркуются, мы их отгоняем от клуба, чтоб не занимали места для посетителей.

– Сумочку забыла, – догадался Молоток, когда девушка быстрым шагом опять направилась в клуб.

«С Вадиком, верно, поругалась», – едва успел подумать я, как сам Вадик – лицо в розовых пятнах – выбежал в фойе и остановился, ожидая подругу.

– Где моя сумочка? – спросила она сдавленным голосом, зайдя с улицы.

– У него, – ответил он.

– И что?

Вадик смотрел неотрывно, словно пытаясь прочесть ответ на вопрос у неё на лице.

Ответ пришёл сам, открыв дверь в фойе плечом, – тот самый белёсый тип с плохими зубами. В руках у него болталась женская сумочка.

– Ты что убежала? – спросил он у девушки, игнорируя всех находящихся в фойе.

Она отвернулась в сторону, глядя куда-то сквозь стекло, на машины, ожидая, что Вадик как-то разрешит проблему.

Вадик молчал, поводя плавающим, не цепляющимся ни за что взглядом: он не видел ни этого типа с сумочкой, ни нас, ни подружки своей.

Мне не хотелось ввязываться, но я сказал:

– Отдай ей сумочку.

– Пойдём в клуб, ты, – белёсый тип, пройдя мимо Вадика и не ответив мне, потянул девушку за локоть. – Чего ты ломаешься, бля…

– Дружок, я с тобой разговариваю, – окликнул я его. – Отдай ей сумочку.

– Я тебе не дружок, – ответил он, не оборачиваясь. Голос его был нехорошо спокоен. Отвечающий таким голосом может развернуться и коротко, но больно ударить в лицо тому, кто спросил.

– Ты мне вообще никто, – ответил я. – Сумочку отдай – и иди отдыхай с друзьями.

– У нас тут свои отношения, кто тебя зовёт? – Тип наконец обернулся ко мне, вид у него был совсем неприветливый. – Я эту девушку знаю… давно. И я с ней общаюсь, – он медленно, почти мучительно цедил слова, словно они получались у него с трудом. – Ты тут кто? Полиция нравов? Тебе не объяснили твои обязанности?

– Мои обязанности тебя не волнуют, – ответил я. – Сумочка не твоя, даже если ты делил с девушкой один горшок в детском садике. Отдай сумочку, и общайтесь дальше.

Тип помолчал, улыбаясь. Выдержав паузу, показавшую, что он не меня послушал, а принял самочинное решение, ответил:

– Я отдам, а ты не суйся больше.

Тип протянул сумочку девушке, и она, схватив её, вместо того чтобы пойти на улицу, снова забежала в помещение клуба.

– А ты вообще иди и заройся у себя за стойкой, – сказал тип Вадику и следом за девушкой вернулся в клуб.

– Ну что за дура! – выругался я в сердцах, когда мы остались с Сёмой вдвоём. – Какого чёрта она опять туда полезла?

Молоток тоже выругался – в том смысле, что белёсый тип – наглец.

«Нервотрёпка на всю ночь…» – подумал я о подруге Вадика.

Хотел закурить, но, не выдержав, пошёл посмотреть, что там у них будет дальше.

Не увидел ни типа, ни подружки Вадика. Сам Вадик готовил кому-то коктейль.

– Где подружка твоя? – недовольно спросил я через чьё-то плечо: к стойке было не протиснуться.

– Она наверх побежала, в гримёрку, – ответил Вадик, не глядя мне в глаза.

«Зачем в гримёрку? – удивился я. – Туда вообще никто из посторонних не ходит».

Я и сам не хожу. Поднялся по лесенке, озираясь. Вроде бы там всего две комнаты: для диджея и для танцовшиц.

Заглянул в первую – посреди комнаты стояла стриптизёрша с голой грудью и поправляла чулок. Почему-то вид её меня вовсе не тронул – грудь и грудь, я не больше бы удивился, когда б увидел её локоть или колено.

– Ты девушку тут не видела? – спросил, глядя на неё.

– Светку? Она побежала через другой вход. За ней этот придурок гонится. Сюда пришёл, стучался.

– Откуда ты знаешь, что она Светка?

– Мы учились вместе. Она сегодня пришла посмотреть, как я танцую. Вы сделайте что-нибудь, вы чего, он больной совсем. Орал там…

Не ответив, я закрыл дверь. Спустился другой лестницей, никого не встретил, вернулся в фойе.

– Не видел их? – спросил у Сёмы.

Он не видел. Но они снова сами явились: девушка, Светка эта, уже вся на истерике, с растрепавшимися волосами, и тип за ней, дрожит злобно тугими щёками, наглый, тупой, упрямый.

– Со мной поедешь, и я тебя сегодня трахну… – он потянул её за плечо, поймав у двери на улицу.

– Достал ты уже, – сказал я.

– Кто тебя достал? – тип смотрел на меня, щеря зубы.

– Ты меня достал.

Я спрыгнул с табуретки, и тут вышел Дизель – сразу шумный во всяком своём движении, немного подвыпивший, улыбающийся, – может, он что-то уже разузнал, может, по нашему виду понял, что сейчас будет драка, но среагировал мгновенно.

– Ты чего творишь тут? – без злобы, но громко, с отцовским таким гонором набросился он на своего белёсого братка. Развернул его к себе спиной и сильным ударом двух ладоней в плечи выбил из фойе на улицу.

– Извините, пацаны, дурит… Работайте, не переживайте… – улыбаясь, сказал нам Дизель.

Они сразу же уехали.

Светка вновь вернулась в клуб, немного, с минуту, побыла там, и вскоре Вадик с трогательным видом вышел её проводить.

Я покачал головой, думая и о Вадике, и о Светке, и об этом… мерзком…

– В следующий раз надо его сразу вырубать, – сказал я Сёме.

Сёма кивнул. Он согласен.

Я разнервничался немного, что скрывать.

А Сёма – нет. Или уже успокоился.

– Захар, я не понимаю, откуда у них такие машины? – спрашивал он меня в который раз.

Подъехала иномарка, в салоне – двое почти подростков, но преисполненных собственного недешёвого достоинства. Они, конечно же, раскрыли двери, включили магнитолу настолько громко, чтобы перешуметь музыкальный гам в клубе. Позвали каких-то знакомых девушек, случившихся неподалёку, – и девушки тихо подошли, замирая от самого вида авто. Подростки курили, хохотали, закидывая головы, открывая белые шеи, которые Сёма сломал бы двумя пальцами, и снова курили, и снова хохотали – при этом сами не выходили из авто, сидели на роскошных креслах развалившись, то вытягивая худые ноги на улицу, то закидывая их чуть ли не на руль.

– Пойдём поближе посмотрим? – позвал меня Сёма. – Отличная тачка.

Мы вышли на улицу. Молоток сразу спустился к авто и стоял возле него с таким видом, словно думал: отобрать сейчас или не стоит пока.

Сёма вообще трепетно относится к машинам. У него красивая, тонкая, с большой грудью жена, которую он иногда несильно бьёт, потому что она не хочет готовить. Жена обижается, уходит к маме, потом возвращается, потому что Молоток, в сущности, добрый малый и очень её любит.