Кит Эмерсон - Картины эксгибициониста [ЛП]

Обновленная команда переехала в дом на Лэдброк Гроув [10] Район и улица в Западном Лондоне. . Последний этаж в доме 4 по улице Кембридж Гарденс состоял из двух скромных комнат, совмещенного санузла и маленького кабинетика. В каждой комнате стояла маленькая плита, раковина и кровать. Под кроватью подразумевался матрас, брошенный на пол. Я недолго занимал кабинет, а Гэри с Ли жили в большой комнате. Совместная жизнь, по нашему предположению, должна была положительно сказаться на творчестве. Вдохновения Гэри придавал роман с домовладелицей, который по моему разумению мог принести нам пользу, если бы вдруг мы не смогли оплачивать ренту. Но это была скоротечная связь, после чего она деликатно его отшила: «Найди себе ровесницу». По–настоящему из нас так никто не повзрослел. В доме номер четыре на Кембридж Гарденс прошло наше второе детство.

У Гэри было духовое ружье. Ему захотелось увеличить его скорострельность, и он вставил капсулу твёрдого топлива в магазин ружья. После чего аккуратно щелкнул затвором, чтобы ничего не нарушить. Топливо увеличило мощность ружья на сто процентов. Мы это проверили опытным путем. Без топлива пули оставляли в металлическом ведре только вмятину. С топливом ведро было прошито насквозь. Я опробовал убийственную комбинацию на голубе, сидевшем на трубе соседнего дома. Тушка голубя буквально взорвалась: перья разлетелись в разные стороны, а всё остальное свалилось в трубу в чей–то камин. Жалобы последовали сразу. Жители дома были возмущены стрельбой из неизвестного местоположения. Полиция начала патрулировать по улице, так что нам пришлось припрятать ружье.

Но, отложив в сторону игры и прочее веселье, мы вынуждены были искать барабанщика. Мы прослушивали кандидатов в клубе «Marquee», откликнувшихся на наше объявление в газете Melody Maker . Гэри заботливо предоставил возможность мне самому решать, кого брать в группу. Но после целого дня прослушивания, ни одного достойного кандидата не оказалось. Звонка от барабанщика группы под названием The Bow Street Runners [11] Беглецы с Боу Стрит, главного уголовного полицейского суда в Лондоне. было чересчур. Его имя Алан Тёрнер.

Барабанщиков всегда сложно фотографировать из зала, особенно если они миниатюрные от природы. Алан был маленького роста, но очень крепким парнем, и самое важное, он стал нашим спасителем. Он играл средненький шаффл, подходивший для всего. Я полностью и целиком утвердил его кандидатуру. Теперь мы снова были полноценной группой. Забронировав самое престижное время в «Марки» — субботний вечер, 9 апреля 1966 года мы выступили с группой The Sands на разогреве. Дэвид Боуи и The Buzz играли на следующий день, но в воскресенье никто не ходит по клубам, и аудитория была очень скромной.

В нашей берлоге происходило всё больше разных движений. Поток прелестных девушек в комнату Ли туда и обратно, скрипы, вздохи, сотрясавшие фундамент дома, сигнализировали либо о крайнем наслаждении, либо о нестерпимой боли.

На вечеринках всегда находились незваные гости. Ящики пива и портвейна на кухне, занятые ванны, люди на лестничных площадках. Разошедшийся Лонг Джон Болдри заставил дом ходить ходуном, пластинки гремели во всю мощь. И тут я увидел черно–белое платье с соблазнительным декольте, длинные медные волосы, спадающие на узкие плечи. Она улыбнулась МНЕ, и стала подниматься вверх по лестнице.

Схватив на кухне пиво и стараясь не ввязаться в разговор, я продолжал искать её глазами, заодно пытаясь придумать дурацкий повод оказаться рядом на лестнице в надежде привлечь её внимание. Что я тогда сказал? «Мы не можем встречаться прямо здесь». Ооо, нет, только не это!

Она не могла не заметить моего пристального взгляда, хотя никакого взгляда не было. Он просто спросила: «Чего?» Музыка орала так, что разговаривать было невозможно. Я, должно быть, мямлил что–то в ворот пиджака. По движению губ можно было решить, что я говорю нечто похабное. В мозгах всё перепуталось, когда я увидел ее, но мы успели обменяться телефонами.

На следующий день, перед тем, как позвонить ей, я всё утро придумывал, что сказать. По будням она была занята, так как училась в школе и должна была делать уроки. Когда парни узнали про мою пассию, они были безжалостны. Они дразнили меня, напевая «Good Morning, Little Schoolgirl». Потихоньку я обретал уверенность в любовных делах, промахи в которой полностью компенсировались, когда T–Bones погрузили свою аппаратуру и поехали на очередные гастроли — на этот раз в Биарриц, на юг Франции.

Покинув паром в Кале, до пункта назначения ехать пришлось ещё десять часов. Французские бутерброды с сыром и ветчиной быстро надоели, и спорт стал единственным средством от скуки. Кто первый сломается? На полной скорости по дороге к югу от Ле Мана Гэри вылез из окна автомобиля и стал орать. Сцена справа: он вылезает из окна и проползает по крыше фургона, схватившись руками за багажник. Сцена слева: Гэри залезает в салон с другой стороны. Сирано, не желая отставать, проделывает то же самое. Вскоре вокруг нас собирается все больше машин, которых и так предостаточно на автостраде. Наш роуди, заодно исполнявший роль водителя, изо всех сил старался сохранить ровную скорость транспортного средства.

С самого начала нового состава стало ясно, что между Гэри и Сирано возникла острая конкуренция. Я предпочитал держаться в стороне, скрывая врожденную стеснительность. Я не смог приобрести такие нужные для поддержания командного духа качества, как чувство юмора и способность поддерживать беседу. Показывая своё нежелание присоединяться к развлечениям группы, я завоевал репутацию зануды. Но мне всё равно нравилась моя новая жизнь. Вот я еду на юг Франции, чтобы в течение месяца выступать в клубе, все наши расходы оплачиваются, мы играем всю ночь, днем купаемся и загораем на золотистом пляже у берегов Атлантического океана. А в это время сотрудники Ллойдс Банка, которых я покинул какое–то время назад, возможно так и смотрят на часы в ожидании окончания рабочего дня. Я лишь беспокоился о том, что моя «восьмиклассница» не дождется меня. Вскоре выходки Сирано начали досаждать и мне.

Например, было роковой ошибкой заснуть в салоне фургона. Вы рискуете нарваться у себя на лице на задницу Сирано, издающую громкий «кашель трусов» за минусом самих трусов. Если это не сработает, он мог вставить свой член или что–нибудь пахнущее так же, например увлажненный большой палец, вам в ухо. Сирано очень гордился своими гениталиями. Он с удовольствием демонстрировал их в возбужденном состоянии.

— Летят утки, — объявлял он, спуская штаны и тряся своими яйцами. «Обезьянки» производили двойной изгиб, позволяя наблюдателю насладиться видом зевающей задницы, в том время как «инструмент» зажимался между ног. Его «pièce de résistance» [12] «Главное блюдо», «гвоздь программы». был настоящим шедевром. Натягивая мошонку на пенис, он гордо объявлял: «Последний цыпленок на прилавке».