Сергей Мельгунов - Мартовскіе дни 1917 года

Нетрудно установить момент, с котораго лидер партіи народной свободы в 17 г. измѣнил свой взгляд на роль, которую может сыграть Государственная Дума в революціонное время — это был день, когда Милюков, покинув ряды Врем. Правительства, впервые, по словам Бубликова, появился на частном совѣщаніи членов Думы и стал опредѣлять свое отношеніе к коалиціонному правительству уже в соотвѣтствіи со "знаменитой формулой" Совѣта: "постолько-посколько" [555]. Это был день, когда Милюков, по мнѣнію Палеолога, впервые заколебался в своем оптимизмѣ относительно исхода революціи.

Можно отмѣтить в дальнѣйшем усиливающуюся в средѣ "цензовой общественности" тенденцію гальванизировать "политическій труп", как выразился депутат Бубликов в одном из ранних "весенних" газетных интервью. 2 іюня Родзянко обратится ко всѣм членам Думы с письмом, в котором просил их "выѣзжать из Петрограда только в исключительных случаях, а отсутствующих — принять мѣры к возвращенію в Петроград". "Политическія событія текущаго времени — писал Родзянко — требуют, чтобы гг. члены Гос. Думы были наготовѣ и на мѣстѣ, так как, когда и в какой момент их присутствіе может оказаться совершенно необходимым, установить невозможно. Эти обстоятельства могут наступить внезапно..." В іюльскіе дни послѣ краха той генеральной репетиціи октябрьскаго переворота, которую пытались устроить большевики, в частном совѣщаніи Думы заговорили и болѣе опредѣленно. Открыто высказался за созыв Думы которая должна превратиться в организующій центр, депутат Масленников: "Стыдно Гос. Думѣ сидѣть гдѣ-то на задворках. Пора Гос. Думѣ, которая возглавила революцію нести и отвѣтственность за нее..." Депутат просил предсѣдателя "вызвать всѣх членов Гос. Думы не на частное и подпольное засѣданіе, а на настоящее засѣданіе Гос. Думы", и потребовать, чтобы сюда явилось все правительство в полном составѣ и доложило бы о состояніи страны. Тогда Гос. Дума укажет этому правительству, что дѣлать. и как это правительство пополнить и замѣстить" [556]. "Да здравствует Государственная Дума. единственный орган, способный спасти Россію" — провозглашал Пуришкевич. Чтобы избѣжать "черных дней" контр-революціи, когда остервенѣлый народ взбунтуется против того, кто обманул его ожиданія, нужно, чтобы "Гос. Дума, к которой неслись всѣ народныя чаянія и любовь народа, заговорила громко... и властно". Милюков, выражавшій в большей степени настроеніе цензоваго нежели демократическаго крыла партіи к.д., тактически был болѣе осторожен. Признавая "юридическое положеніе", установленное актом 81-аго марта, "недостаточно ясным". он считал, что Дума была права, "сохраняя себя про запас", и не осложняла положенія "выходом" на первый план, пока правительство было "сильно, общепризнано и имѣло всенародную поддержку". Но "я должен сказать, что я представляю себѣ момент, когда Гос. Дума может сыграть роль и в лицѣ ея временнаго комитета и в лицѣ, может быть, самой себя, как учрежденія. Это в том случаѣ. когда власть временнаго правительства не только лишится всенароднаго признанія, котораго оно, по моему "мнѣнію, уже лишилось сейчас, но и потеряет всякій авторитет..." В заключеніе Родзянко, принципіально соглашаясь с мотивами Масленникова, полагал, что поднимать этот вопрос в настоящее время еще не слѣдует: "Я принадлежу к тѣм из вас, которые уже давно раздѣляют точку зрѣнія члена Думы Масленникова, но я согласен с Милюковым, что еще не настал тот исключительный момент, когда Гос. Дума, как таковая, должна быть созвана".

Именно эта тенденція возстановить Думу, как государственно-правовое учрежденіе, а вовсе не то, что Временный Комитет дѣлал доклады на частных совѣщаніях членов Гос. Думы, вызывала "раздраженіе" революціонной демократіи [557]. Уже іюньское циркулярное письмо Родзянко вызвало резолюцію собравшагося в началѣ іюня съѣзда Совѣтов против попытки группы бывших членов Гос. Думы выступить от имени Гос. Думы и, "используя положеніе, занятое ею в первые дни революціи", "стать центром для собиранія сил, дѣйствующих против революціи и демократіи". Резолюція устанавливала, что "революція, разрушив основы стараго режима", упразднила Гос. Думу и Гос. Совѣт, как органы законной власти и лишила их лично состоянія званія, дарованнаго им старым порядком и полагала, что "в дальнѣйшем отпуск средств на содержаніе и функціонированіе Гос. Думы и Гос. Совѣта, как законодательных учрежденій, должен быть Врем. Правит, прекращен", и что "всѣ выступленія бывших членов Гос. Думы и Гос. Совѣта являются выступленіями частных групп граждан свободной Россіи, никакими полномочіями не облеченных". На съѣздѣ вопрос о Думѣ был поставлен по иниціативѣ большевиков, требовавших "немедленнаго и окончательнаго упраздненія Гос. Думы и Гос. Совѣта". Безспорно, большевики — и не всегда только большевики — были склонны раздувать в демагогических цѣлях "контр-революціонную" опасность, но в данном случаѣ созыв в дни революціи старой Думы в ея цѣлом, Думы по закону 3 іюля 1907 г., "безстыжему по пренебреженію к интересам народа" — так характеризовал его в докладѣ на съѣздѣ Совѣтов предсѣдатель Чр. Сл. Комиссіи Муравьев [558] — дѣйствительно становился в глазах демократіи символом той контр-революціи, борьбу с которой ставил основной своей задачей мартовскій съѣзд партіи к. д. И не только мартовскій: на слѣдующем съѣздѣ партіи в маѣ, когда докладчиком о текущем политическом моментѣ выступал сам Милюков, отмѣчались "теченія контр-революціонныя", пытающіяся "под вліяніем испуга вернуть революцію назад" [559]. Сказалась ли здѣсь только "манія", только сознательное злоупотребленіе "призраком", который в разной степени захватывал круги соціалистическіе и "цензовые", посколько послѣдніе были связаны с революціей? Реальныя опасенія революціонной демократіи в отношеніи к Гос. Думѣ по всяком случаѣ не были только "призраком": Гучков впослѣдствіи разсказал (в посмертных воспоминаніях), как он пытался сорганизовать "кадры для похода на Москву и Петербург" под флагом Думы, а Деникин сообщает, что Пуришкевич носился с идеей переѣзда Гос. Думы на донскую территорію для организаціи противодѣйствія Временному Правительству.

Мы заглянули уже в будущее. При таком ретроспективном обозрѣніи прошлаго, вышедшаго из-под пера современников событій, никогда не надо забывать, что описанное, посколько рѣчь идет о мартовских буднях, принадлежит к другой уже страницѣ в исторіи революціи. Тогда в сущности вопрос шел о коротком промежуткѣ времени до созыва Учредительнаго Собранія, в період котораго надо было осуществить полумѣры, удовлетворившія бы жажду народнаго нетерпѣнія и противодѣйствовавшія бы соціальной демагогіи. Когда наступал срок обязательства, принятаго Временным Правительством и "закрѣпленнаго присягой"? Его никто вполнѣ не пытался установить. В каком то сравнительно отдаленном времени рисовался этот созыв предсѣдателю Временнаго Комитета в момент его переговоров с генералами на фронтѣ в ночь на 2-ое марта. Французскій посол утверждает, что на высказанное им сомнѣніе о возможности созыва У. С. во время войны, Милюков в бесѣдѣ с ним довѣрительно сказал, что он старается не принимать никаких обязательств относительно точной даты выборов. Набоков — тот самый Набоков, под руководством котораго был выработан наисовершеннѣйшій избирательный закон — считал, как мы видим, подлинной трагедіей созыв Учр. Собранія во время войны (какой это символ для Врем. Правит.!). Так было за правительственными кулисами. Открыто общественная мысль усвояла другое — мысль о созывѣ Учр. Собр. в самое ближайшее время. 4 марта в Москвѣ происходит собраніе дѣятелей земскаго и городского союзов, на котором обсуждается воззваніе к населенію. Видные кадеты Кизеветтер, Котляревскій, Тесленко с горячностью возражают на "оборонческіе" взгляды представителей "демократіи" и доказывают, что вопрос о войнѣ нельзя откладывать до Учр. Собранія, которое соберется через "1-2 мѣсяца" (!). Подготовка к созыву Учр. Собр. начнется — увѣрял Керенскій и Москвѣ 7 марта — в "ближайшіе дни". 13 марта представители Совѣта настаивали перед Правительством на скорѣйшем созывѣ Учр. Собранія. Правительство в отвѣт заявило, что срок созыва "должен быть возможно болѣе близкій". "война ни в каком случаѣ не может помѣшать созыву Учр. Собранія", — "разгар военных дѣйствій" может лишь "задержать открытіе засѣданія У. С.". "Во всяком случаѣ предѣльным сроком У. С, по предположенію Врем. Прав, является середина лѣта". Представители Совѣта находили, что этот срок представляется "слишком отдаленным". Созыв У. С. откладывался, и наблюдательный французскій журналист Annet, имѣвшій постоянные частные разговоры с отвѣтственными политическими дѣятелями, спѣшил информировать общественное мнѣніе во Франціи, что загадочное Учредительное Собраніе отложено ad calendos greqos. В дѣйствительности лишь постановленіе об образованіи Особаго Совѣщанія по выработкѣ закона о выборах в У. С., было вынесено Вр. Правительством к концу марта (25-го). "Вещь совершенно неосуществимая" созвать У. С. через 2-3 мѣсяца — компетентно разъяснял Кокошкин на съѣздѣ к. д. Так можно было рѣшать "с жара", "не отдавая себѣ отчета" объяснял, в свою очередь, докладчик по Учр. Собранію в Совѣщаніи Совѣтов Станкевич. Ближайшій срок — это сентябрь. Милюков в "Исторіи" поясняет, что созыв У. С. "не мог состояться до введенія на мѣстах новых демократических органов самоуправленія" [560].