Николай Тальберг - Исторія Русской Церкви

Съ послѣдней половины XIV вѣка въ обителяхъ начали усиливать строгое общежитіе, т. к. дотолѣ во многихъ изъ нихъ каждый инокъ снискивалъ трудомъ пропитаніе для себя одного, или же жили отшельнически. Необщежительными оставались многіе небольшіе сѣверные монастыри. Симоновъ мон. былъ ставропигіей константинопольскаго патріарха. Въ епархіяхъ имѣлись нѣкоторые монастыри, на положеніи ставропигій митрополита. Существовали монастыри несамостоятельные, приписные къ другимъ. Число братій въ монастыряхъ было различно, въ однихъ было 100-300 братій, въ другихъ 6-2.

Одни монастыри управлялись игуменами, другіе архимандритами. Небольшое число послѣднихъ значительно возросло въ разсматриваемое время. Въ Новгородѣ былъ одинъ архимандритъ Юрьевскій, и только однажды упоминаются два архимандрита. Настоятели Кіево-Печерскаго мон. именовались то игуменами, то архимандритами. Нѣкоторые архимандриты, напр. пр. Евѳимій Суздальскій, въ качествѣ особаго преимущества, получали право священнодѣйствовать въ митрѣ и съ рипидами.

Средствами для содержанія монастырей были разныя пожертвованія богомольцевъ, вклады на поминъ души и монастырскія вотчины. Вотчинъ было уже такъ много, что онѣ составляли главный источникъ содержанія монастырей и вліяли на самую жизнь послѣднихъ, втягивая ихъ въ мірскія попеченія о хозяйствѣ, судѣ, управѣ надъ крестьянами, въ тяжбы съ сосѣдями, и пр. Тогда уже возникалъ вопросъ, прилично ли монастырямъ владѣть селами. Приводился выше отзывъ Святителя Кипріана, не сочувствовавшаго владѣнію монастырей селами. Положеніе продолжало оставаться прежнимъ. Вотчины увеличивались покупками, пожертвованіями, вкладами, главнымъ же образомъ заселеніемъ монастырями пустыхъ мѣстъ. Крестьяне монастырскіе освобождались князьями отъ разныхъ податей и повинностей. При продажѣ и покупкѣ припасовъ монастыри освобождались отъ торговыхъ пошлинъ. Монастырскихъ крестьянъ судилъ игуменъ съ братіей, кромѣ крупныхъ уголовныхъ дѣлъ. Стремленіе поселенія тяглаго люда на монастырскихъ земляхъ стало задѣвать интересы княжеской казны. Поэтому въ жалованныхъ грамотахъ монастырямъ имъ дозволялось перезывать крестьянъ только изъ чужихъ княжествъ, а не съ тяглыхъ земель мѣстнаго князя. Значительное число населенія привлекала на монастырскія земли благотворительная дѣятельность монастырей, которая снабжала крестьянина всѣмъ нужнымъ и во всемъ ему помогала. Въ голодные годы обители кормили изъ своихъ житницъ сотни обнищавшаго люда. Въ одинъ голодный годъ Кирилловъ мон. кормилъ ежедневно 600 нищихъ. Около обителей были устроены богадѣльни, больницы и гостинницы. Кто хотѣлъ учиться, могъ найти въ монастырѣ и лучшихъ учителей, и богатую по тому времени библіотеку. Въ монастыри шли и князья и простые люди для духовной бесѣды, для утвержденія себя — въ міру — въ благочестіи. Кромѣ устныхъ наставленій, оттуда выходили и учительныя посланія. Вліяніе монастырей на народную нравственность всего яснѣе видно изъ того аскетическаго оттѣнка, который замѣчается во всѣхъ проявленіяхъ нашего древняго благочестія. Отмѣчалось ранѣе ихъ миссіонерство. (По Знаменскому).

Изъ свойственнаго русской душѣ, освященной православіемъ, чувства смиренія — проистекъ и заимствованный изъ Византіи, ярко выявившійся на Руси, подвигъ юродства Христа ради.

Людской жаждѣ всевозможныхъ земныхъ благъ, пышности — юродивые противополагали полное къ сему безразличіе, нищенскими рубищами прикрывая свое, изможденное трудами и подвигами поста, тѣло. Торжествующей на землѣ лжи, страшному притворству, выражающемуся во внѣшнемъ проявленіи людьми постоянно несуществующаго чувства пріязни, — юродивые противополагали истинную любовь, сочувствіе къ людямъ, чистую правду, объявляемую ими всѣмъ, не считаясь ни съ чьимъ положеніемъ. Юродивые, будучи истинно мудрыми людьми, приносили величайшую жертву — отказывались — отрѣшались отъ ума, когда дѣятельность ихъ переходила во внѣшнюю жизнь. Спасеніе ближнихъ отъ погибели, жертва для этого всѣмъ — являлось важнѣйшею цѣлью для нихъ. Основой же подвиговъ этихъ настоящихъ “законниковъ Христу” — исполнителей Его завѣтовъ — было смиреніе. Упреки въ безуміи, презрѣніе и поношеніе толпы принималось ими особенно радостно.

“Совершенство смиренія”, поучалъ св. Исаакъ Сиринъ, “въ томъ состоитъ, чтобы съ радостью сносить ложныя обвиненія. Кто истинно смиренномудръ, тотъ, будучи обиженъ, не возмущается и не говоритъ ничего въ свою защиту о томъ, въ чемъ онъ обиженъ, но принимаетъ клеветы, какъ истину, и не старается увѣрять людей, что онъ оклеветанъ, но проситъ прощенія. Иные добровольно навлекали на себя названіе прелюбодѣевъ, будучи далекими отъ прелюбодѣянія, и слезами свидѣтельствовали, что несутъ на себѣ плодъ грѣха, котораго не дѣлали, и съ плачемъ просили у обидѣвшихъ прощенія въ беззаконіи, котораго не совершали, когда душа ихъ была увѣнчана всякой чистотой и непорочностью. Иные же, чтобы не прославляли ихъ за превосходныя правила жизни, соблюдаемыя ими въ тайнѣ, представлялись въ образѣ юродивыхъ, бывъ растворены божественною солью и непоколебимы въ своей тишинѣ, такъ, что на высотѣ совершенства своего святыхъ ангеловъ имѣли провозвѣстниками своихъ добродѣтелей”.

Первымъ русскимъ юродивымъ былъ Пр. Исаакій Кіево- Печерскій, принявшій этотъ подвигъ по полученіи исцѣленія. Послѣ него подвизался Блаженный Прокопій Устюжскій (1303). Онъ былъ богатымъ иностраннымъ купцомъ, торговавшимъ въ Новгородѣ. Почувствовавъ превосходство Православія, онъ въ Хутынскомъ мон. присоединился къ нему. Его подвижническая жизнь привела въ Хутынскую обитель и другихъ иностранныхъ торговцевъ. Не довольствуясь обычнымъ подвигомъ, онъ избралъ юродство. Блаженный удалился въ Устюгъ. Здѣсь днемъ ходилъ онъ въ городѣ какъ юродъ, и собиралъ толчки и побои, насмѣшки и брань, а ночь проводилъ въ молитвѣ у дверей церковныхъ; отъ нищихъ принималъ пищу, а не отъ богачей, богатыхъ неправдой. Ни лѣтомъ, ни зимой не имѣлъ нигдѣ пристанища, но часто сидѣлъ на берегу р. Сухоны, молясь о плавающихъ. Молитва его спасла Устюгъ отъ каменной тучи, разрѣшившейся недалеко отъ города. (Архіеп. Филаретъ). Онъ носилъ въ лѣвой рукѣ три кочерги и положеніемъ ихъ предсказывалъ урожаи и недороды.

Бл. Николай Кочановъ, Новгородскій чудотворецъ (1392), происходилъ изъ почитаемой состоятельной семьи. Онъ отказался отъ богатствъ и, юродствуя, болѣе всего любилъ пребываніе во храмѣ, молитву о заблудшихъ, изъ коихъ многихъ “обрати ко Господу”. Мирилъ онъ буйныхъ новгородцевъ и завѣщалъ похоронить себя на самомъ концѣ кладбища, притомъ на дорогѣ, чтобы какъ можно болѣе ногъ попирало его прахъ. Современникомъ бл. Николая былъ блаженный Ѳеодоръ, новгородскій чудотворецъ (1392), который тоже, юродствуя, мирилъ согражданъ, молитвами своими оградилъ отъ напастей свою земную родину. Блаженный Максимъ, Московскій чудотворецъ (1433), отличавшійся особымъ терпѣніемъ. “Оттерпимся, и мы люди будемъ; исподволь и сырыя дрова загораются; за терпѣніе даетъ Богъ спасеніе” — говорилъ юродивый. Укрѣплялъ онъ духъ народный во времена татарскаго ига, засухъ, голода и мора. Пр. Михаилъ Клопскій, Новгородскій чудотворецъ (1452), княжескаго рода, обличавшій недостатки и людей сильныхъ, провидѣвшій будущее.