Десмонд Сьюард - Генрих V

Монах также говорит нам, что Генрих насаждал строжайшую дисциплину. Как и во время кампании при Азенкуре, он отваживал «порочных проституток» заниматься своим промыслом в английском лагере, как они это практиковали во французских лагерях, под страхом жестоких наказаний. По этому поводу король нравоучительно замечал: «Удовольствия Венеры слишком часто расслабляют победоносного Марса». [212] ibid., Vol. VI, p. 381. Следует также упомянуть, что, вопреки распространенному мнению, венерические болезни уже существовали и в пятнадцатом веке. Эти запреты вместе с ограничениями на употребление вина способствовали высокому проценту дезертирств из его армии. (Как замечает Бейкон: «Не знаю почему, но военные люди падки на любовь. Но я думаю, что точно так же они падки и на вино, потому что люди обычно желают, чтобы за опасности с ними [323] рассчитывались удовольствиями».) В своем письме домой один из солдат Генриха мечтает поскорее выйти «из этой, лишенной удовольствий солдатской жизни, чтобы окунуться в жизнь Англии».

Очистив долину реки Йонны, король быстрым маршем, насколько позволяла его крохотная армия, прошел на северо-запад, чтобы погасить и другие очаги сопротивления. С собой они несли опустошение и несчастья. Свое воинство он разделил на три колонны, первая предназначалась для пересечения Сены на востоке у Понт-сюр-сен, вторая — на западе у Ножан-ле-Руа, а третья должна была продолжать движение вдоль Йонны.

Солдатам пришлось перенести немало трудностей. Все три колонны измотанных английских солдат воссоединились в Мо, скрыв, таким образом, тот факт, что этот город был истинной целью Генриха. Жювналь сообщает нам, что его жители оказались настолько неразумными, что отправили королю в Париж своих послов с жалобой, что он вел против них настоящую войну, предав окрестности Мо мечу и огню. «На это он им ответил, что сделано это было умышленно, чтобы начать их осаду и захватить их, а что касается пожаров, которые он, по их словам, устроил в окрестностях, так это соответствовало традициям ведения войны, а война без пожаров то же, что колбаса без горчицы». [213] Juvénal, op. cit, p. 561.

Город Мо был самым крупным оплотом дофина вблизи столицы. Расположенный на петле Марна, он был разделен рекой на две части, старый город и рынок, защищенный с трех сторон рекой, а с четвертой — каналом.

Вдобавок, защитники Мо были необычно стойкими. Капитаном их был Гишар Шиссе, храбрый и находчивый [324] командир, обладавший отличными лейтенантами в лице Людовика де Гаста и своего кузена Дени, бастарда [214] Имя это давалось старшему незаконнорожденному сыну дворянина, признанного отцом. Ворю. Гарнизон представлял собой разношерстное сборище разбойников и дезертиров, среди которых были и англичане, и ирландцы, которые хорошо знали, что милости им не видать, попадись они в руки короля. Самым отчаянным головорезом из них был бастард Ворю, почти ничем не отличавшийся от предводителя разбойников, известный своей жестокостью. За городом рос вяз, получивший имя «дерево Ворю», на котором тот вешал свои жертвы. В 1421 году на нем болталось восемьдесят трупов. Однажды он привязал к нему на ночь беременную женщину. Она разродилась, тогда пришли волки и съели и мать, и дитя. [215] Jornal d'un Bourgeois de Paris, p. 171 ff.

К 6 октября Генрих обложил город. Хотя он знал, что осада может быть долгой, тем не менее, как всегда, нарушил заповедь средневекового воина отправиться на зимние квартиры. Слишком лакомым куском был для него Мо. С его падением будет не только искоренена угроза для Парижа и получат удовлетворение бургундцы, но он ожидал последующих сдач без боя многочисленных, менее важных дофинистских оплотов. Его не могла остановить малочисленность его армии, насчитывавшей теперь не более 2500 человек. По крайней мере, у него было два отличных капитана, герцог Эксетер и граф Уорвик.

Не ведавший жалости король приступил к покорению города. Свою армию он разделил на четыре части и разместил их на востоке, западе, севере и юге Мо. Уорвик командовал отрядом, расположенным на юге, на [325] дальнем берегу Марны. На реке Генрих соорудил понтонный мост. Штаб-квартира короля была устроена в одной миле от городских стен, в аббатстве Сен-Фаро. Чтобы защитить своих солдат от зимних холодов, он построил хижины и землянки, от вылазок вражеского гарнизона их предохраняли траншеи. Орудия, осадные машины, амуниция и провизия доставлялись на кораблях из Парижа. Всю мощь артиллерийского обстрела он сосредоточил на тщательно выбранных участках стен и воротах.

На протяжении месяцев осада как будто ничуть не продвинулась. Англичанам очень мешали невыносимые погодные условия. Весь декабрь, не переставая, лили дожди, Марна вздулась и вышла из берегов, снеся понтонный мост и отрезав Уорвика, против которого осажденные совершали вылазки на лодках, от остальных частей армии. Река также затопила хижины и землянки солдат, лишив лошадей фуража и сделав грунт непригодным для проведения подкопов. Несчастных, замерзших и промокших англичан поразила дизентерия и другие болезни. Поставки провизии прекратились. Участились случаи дезертирства. По подсчетам специалистов, армия Генриха к Рождеству уменьшилась на 20 процентов.

Королю удавалось сохранять дисциплину только благодаря своей изобретательности. Когда сторонники дофина устроили засаду и разбили по частям английский фуражный отряд, одному человеку удалось спастись бегством. Когда король узнал об этом, он велел выкопать глубокую шахту и заживо похоронил в ней дезертира. [216] Chronique du Rèligieux de Saint-Denys, Vol. VI, p. 450.

Автор, известный под именем «Лже-Элмхем», донес до нас слух, возникший, вероятно, тогда, что армия [326] короля никогда еще не переживала такие беды, как во время той осады. Вдобавок к эпидемиям и другим трудностям, защитники, к неудовольствию англичан, сражались слишком хорошо. Несгибаемый дядя Генриха, сэр Джон Корнуэлл был отправлен домой в состоянии шока. Это случилось после того, как пушечное ядро начисто снесло с плеч голову его многообещавшего семнадцатилетнего сына. Он поклялся, что никогда больше не будет биться с христианами. Король тоже заболел и даже был приглашен лекарь, но Генрих вскоре поправился. (Подробности о заболевании нам не известны.) Некоторые капитаны предложили ему прекратить осаду. Несомненно, король был обеспокоен. В декабре он начал подумывать, чтобы нанять португальских и германских наемников. Ничто не могло поколебать решимости. Только сила его личности могла воспрепятствовать падению морального духа воинов и заставить солдат продержаться до тех пор, пока не улучшится погода и не пойдут на убыль эпидемии. Нехватка продуктов стала ощущаться и внутри Мо.