Джон Норвич - Нормандцы в Сицилии

Но, даже став союзниками Гвемара, нормандцы не желали — и более того, не могли посвятить все силы борьбе с Пандульфом. У них имелись собственные более важные дела. В течение нескольких лет многие крупные и доходные замки и имения, принадлежавшие Монте-Кассино, находились в руках нормандцев: некоторые были незаконно получены от Пандульфа в награду за поддержку, другие переданы самим монастырем в надежде на то, что нормандцы впредь станут защищать их от врагов. В обоих случаях результаты оказались разрушительными. Нормандцы никогда не были желанными соседями; в качестве держателей монастырских земель они использовали свои владения как военные базы, покидая их только для того, чтобы разграбить окрестные поселения. На многие мили вокруг Монте-Кассино не осталось ни усадьбы, ни виноградника, ни двора, избежавшего их налетов, вся округа была истерзана и разорена. В какой-то момент ситуация накалилась настолько, что настоятель, прежде взывавший безуспешно к Гвемару, решил отправиться в Германию и пожаловаться самому императору. Он, без сомнения, сделал бы это, если б не попал в кораблекрушение в Остии. С возвращением Пандульфа дела пошли еще хуже: более чем когда-либо монахи желали приструнить этих нормандских разбойников в ожидании новых атак прежнего своего врага.

Тогда нормандцы впервые узнали, каково быть в роли проигравших. Монахи, крестьяне, жители городов и деревень открыто прибегали к насилию. Они были в отчаянии и не выбирали средств. Аматус рассказывает, как молодой нормандский барон по имени Родольф пришел однажды в монастырь с группой своих соратников. Они вошли в церковь помолиться, оставив, как требовал обычай, мечи за дверьми. Не успели они этого сделать, как монастырские слуги захватили оружие и лошадей, заперли двери церкви и начали что есть мочи звонить в колокола. Решив, что на монастырь напали, все, кто слышал отчаянный звон, поспешили на помощь, распахнули двери часовни и набросились на изумленных нормандцев, у которых при себе были только короткие кинжалы. Они сражались храбро, но вскоре, увидев, что надежды нет, сдались и просили пощадить их из уважения к дому Господа, но толпа не вняла их мольбам. Когда появились монахи, в живых оставался только Родольф, а пятнадцать его спутников лежали мертвыми на церковном полу. С этого дня нормандцы, жившие в окрестностях Монте-Кассино, стали доставлять меньше хлопот, хотя говорили, что Гвемар с трудом удержал рыцарей из Аверсы, желавших отомстить за своих соотечественников, от нападения на монастырь.

Женщина Суламита [14] Имя встречается в Песни песней (гл. 7): "Оглянись, оглянись, Суламита; оглянись, оглянись — и мы посмотрим на тебя". Ныне трудно поверить, что аллегорическое толкование насквозь эротичной Песни песней, согласно которому она описывает отношения между Иеговой и Израилем, или — расширительно — между Христом и Церковью, как отношения страстного любовника к женщине, было общепринятым со времени от ранних Отцов Церкви до XVI в. В тот период, когда жил Випрехт, оно ни у кого не вызывало сомнений.

Имела трех мужей.

Король Генрих,

Наместник Всемогущего,

Разрушь этот брак,

Тройственный и сомнительный.

Послание Випрехта Отшельника Генриху III

Во времена, о которых мы рассказываем, сам институт папства в Риме переживал упадок, сравнимого с которым он не знал ни до, ни после. Трое людей крутились вокруг престола святого Петра, и никто не мог сказать, на чьей голове, собственно, надета тиара. Бенедикт IX, племянник Бенедикта VIII и Иоанна XIX, унаследовал кафедру после своих дядей в 1033 г. в результате массового подкупа. Некоторые утверждают, что к моменту избрания ему едва исполнилось двенадцать лет, другие источники это опровергают; определенно он был страшным распутником. Про его успех женщин говорили столько, что его вообще стали подозревать в колдовстве; в Риме его настолько презирали, что в 1044 г. горожане, которые однажды уже пытались убить его в алтаре, с собаками выгнали его из города и заставили отречься. Его место занял ставленник рода Кресченти, Сильвестр III. Меньше чем через два месяца Бенедикт сумел изгнать Сильвестра и вернуться на престол святого Петра, но ненадолго. Его дебоши были чересчур шокирующими даже для Рима XI в.; кроме того, он подумывал о женитьбе. В результате Бенедикт отрекся снова, на этот раз в пользу своего крестного отца Иоанна Грациана, который под именем Григория VI взялся со всем рвением за восстановление авторитета папства и церкви. На какое-то время дела пошли лучше; но вскоре Бенедикт, чьи женитьба расстроилась из-за понятного недовольства предполагаемого тестя, снова занял папскую кафедру, а Григорий, чьи выборы, при всех его реформистских устремлениях, сильно попахивали симонией, не посмел этому сопротивляться. Римские клирики, у которых теперь оказалось три папы (один в соборе Святого Петра, другой в Латеранском дворце и третий в церкви Святой Марии Маджиоре), обратились в отчаянии к Генриху III, королю Германии, сыну и наследнику императора Конрада.

Генриху было двадцать два года, когда Конрад умер в 1039 г., но он с детства готовился вступить на трон и был королем Германии с одиннадцатилетнего возраста. Он был серьезным и совестливым молодым человеком, ясно понимавшим свою ответственность как христианского правителя, и рассматривал грязные дрязги в Риме как оскорбление всему христианскому миру. Соответственно, осенью 1046 г. он отправился в Италию, где на двух отдельных синодах в Риме и Сутри все три соперничающих папы были низложены. На их место он назначил своего друга и земляка Судгера, епископа из Бамберга, который под именем Климента II короновал в день Рождества Генриха и его вторую жену Агнессу из Пуату [15] Генрих ранее был женат на Гунхильд, дочери конунга Кнута. как властителей империи. Затем новоиспеченный император и новоиспеченный папа продолжили свое путешествие на юг.

Самый важный вопрос, который следовало уладить, касался будущего Капуи. 3 февраля 1047 г. Генрих собрал совет с участием Гвемара, Пандульфа, Дрого де Отвиля и Райнульфа II Триканокта, племянника старого Райнульфа, который был избран графом Аверсы. Возвышение Гвемара с некоторого времени стало вызывать беспокойство империи, и нет ничего особенно удивительного в том, что (особенно после того, как изрядная сумма денег перешла из одних рук в другие) Генрих вернул Капую торжествующему Пандульфу. Гнев князя Салерно, который правил в Капуе в течение девяти лет, также можно понять; и борьба, которую с таким трудом удалось приостановить, разгорелась вновь.

Другой важный результат встречи в Капуе не улучшил настроение Гвемара. С точки зрения империи его собственный титул и положение нормандцев были в равной степени незаконны. Его титул "герцог Апулии и Калабрии" был дан ему нормандцами и послужил тем единственным основанием, на котором он даровал Дрого и остальным их титулы и владения. Ни одна из сторон не имела никаких обоснований своего положения, кроме согласия другой стороны. Теперь Генриху предстояло привести ситуацию в соответствие с принятыми нормами. Он предоставил Дрого имперскую инвеституру в качестве "герцога Италии и графа нормандцев всей Апулии и Калабрии" и официально подтвердил права Райнульфа в его графстве Аверса. Гвемар, возможно, сохранил свой суверенитет, хотя и это точно неизвестно; но его герцогство было у него отнято, и он больше не использовал этого титула.