Николя Верт - История Советского государства. 1900-1991

Несмотря на такое многообещающее начало, советско-германские отношения испытали в 20-е гг. несколько напряженных периодов. Их причиной были, с одной стороны, очень тесные связи Германской компартии с Коминтерном, а с другой — постоянные опасения советской стороны, что даже незначительное улучшение германо-французских отношений приведет к созданию антисоветского фронта капиталистических государств. Так, в августе 1923 г. во время формирования правительства Штреземанна, которое должно было преодолеть кризис, вызванный франко-бельгийской оккупацией в начале этого года Рурской области, Коминтерн (в котором германскими вопросами специально занимался К.Радек) призвал немецких коммунистов выступить против правительства социал-демократов. Коммунисты, в рядах которых не было ни единства, ни решительности, ни уверенности в том, что Советский Союз действительно поможет, смогли лишь поднять восстание в Гамбурге, которое было подавлено в течение двух дней.

Это поражение вызвало острые внутренние разногласия в руководстве РКП(б): Сталин не упустил возможность подвергнуть критике «троцкистских авантюристов», Троцкий же в свою очередь обвинил руководство партии в предательстве интересов германского рабочего класса. Принятие в августе 1924 г. Германией плана Дауэса было расценено Коминтерном как шаг к превращению Германии и даже всей Западной Европы в «американскую колонию» и вызвало глубокое беспокойство советской дипломатии, еще более усилившееся после подписания Локарнских соглашений. Эти соглашения имели важное значение для политической стабилизации в Европе, поскольку безоговорочно признавали Германию, допущенную в Лигу Наций, великой державой. Тем самым они вызывали у Советского Союза очень большие опасения относительно воссоздания единого фронта капиталистических государств. В этих условиях советская сторона потребовала у Штреземанна доказательств приверженности Германии соглашениям, подписанным в Рапалло. Германия, желая сохранить советскую карту на тот случай, если понадобится оказать давление на Великобританию или Францию, 12 октября 1925 г., не дожидаясь окончания переговоров в Локарно, заключила новое торговое соглашение с Советским Союзом. За этим соглашением последовало подписание 24 апреля 1926 г. в Берлине договора о дружбе и взаимном нейтралитете, который на пять лет продлевал действие Рапалльского договора. Когда в сентябре 1926 г. Германия была принята в Лигу Наций, Штреземанн заявил, что она осудит любую агрессию против Советского Союза. В случае же, если против СССР будут применены «санкции», которые Германия признает необоснованными, она обязуется не допустить пропуска через свою территорию войск, направляемых для осуществления этих санкций. В последующие годы продолжала расширяться советско-германская торговля; в 1927—1928 гг. на Германию приходилось 30% внешнеторгового оборота СССР.

При постоянно крепнущих связях СССР с Германией отношения Советского государства с другими великими державами Европы, напротив, на всем протяжении 20-х гг. оставались крайне напряженными, несмотря на то что многие европейские страны под впечатлением экономических успехов Советского государства в годы нэпа, а также того обстоятельства, что болезнь, а затем смерть Ленина не привели к развалу советской власти, в течение 1924 г. признали СССР де-юре. Признание Советского государства было одним из первых шагов и пришедшего к власти лейбористского правительства Великобритании во главе с Р.Макдональдом. После этого были начаты переговоры с целью урегулирования разногласий по поводу долгов царского правительства, в результате которых 8 августа 1924 г. был подписан новый торговый договор. Это соглашение, однако, не было ратифицировано, так как в конце 1924 г. к власти снова пришли консерваторы. В успехе на выборах известную роль сыграла антисоветская направленность их предвыборной кампании, тем более что «красная угроза» приобрела в глазах британского общественного мнения вполне реальный смысл благодаря так называемому «Письму Зиновьева», якобы направленному 15 сентября 1924 г. Коминтерном английским коммунистам и призывавшему их готовить восстание в армии. Лишь гораздо позднее стало известно, что «Письмо» было фальшивкой, сфабрикованной русскими эмигрантами в Берлине. Однако цель была достигнута: победившие на выборах консерваторы отказались ратифицировать торговое соглашение.

В 1926 — 1927 гг. советско-британские отношения продолжали ухудшаться. В ответ на значительную денежную помощь советских профсоюзов во время всеобщей забастовки 1926 г. в Англии британское правительство обвинило советскую сторону во вмешательстве во внутренние дела Соединенного Королевства (февраль 1927 г.). В мае 1927 г. лондонская полиция произвела обыск в помещении советского торгового представительства и фирмы «Аркос Лтд», заподозренной в шпионаже в пользу СССР. Изъятые при обыске документы не содержали ничего сенсационного, но, несмотря на это, были использованы британским правительством в качестве основания для расторжения всех торговых соглашений. Разорванные одновременно с этим дипломатические отношения с СССР были восстановлены только в октябре 1929 г.

Дипломатические отношения с Францией были установлены после победы на выборах в мае 1924 г. «блока левых сил» и формирования правительства Эррио. 28 октября 1924 г. было заявлено об официальном признании СССР, поскольку «советская власть была признана народом». Тем не менее в течение ряда последующих лет советско-французские отношения оставались напряженными. Продолжавшиеся на протяжении 1925 — 1927 гг. споры вокруг долгов так и не привели к подписанию какого-либо соглашения по этому вопросу. Еще одной причиной трений была политика Франции в Восточной Европе. Особенно энергично СССР протестовал против соглашений, заключенных между Францией, Польшей и Румынией, которые рассматривались Советским Союзом как направленные прежде всего против его интересов. И действительно, франко-румынский и итало-румынский договоры 1926 г. представляли собой дополнительные препятствия для СССР в его стремлении вернуть себе Бессарабию — основной предмет советско-румынских разногласий.

Однако, несмотря на все трения, советское руководство продолжало политику интеграции СССР в международное сообщество. Завершая подготовку к радикальному изменению внутриполитического курса, Сталин и его окружение были заинтересованы в снижении международной напряженности, продолжая при этом в соответствии со своими целями нагнетать в стране тревогу по поводу угрозы со стороны «капиталистического окружения».