Филипп дю Пюи де Кленшан - Рыцарство

Не будем преувеличивать это скрытое или явное противостояние рыцарства и государства. Во времена, когда рыцарство переживало свой расцвет, члены этого института жили скорее ради того, чтобы раздавать мощные удары мечом и совершать подвиги, а не для воплощения изощренных политических замыслов против еще не твердо стоящего на ногах государства. И, во-вторых, если рыцарство являлось более вредоносным, чем благоприятным для государств, то как раз по причине этой тяги к впечатляющим сражениям и героическим деяниям, а не из-за стремления составлять политические заговоры.

Нужно ли здесь напоминать, как именно погибло французское рыцарство в первых крупных битвах Столетней войны? Опрометчиво, но яростно броситься на врага вопреки всем требованиям стратегии было в обыкновении у рыцарей. Эта бесполезная жертва становится вредной со времени, когда она, будучи символом доблести, опьянила этих бойцов славой. Последний отзвук подобной отваги ради отваги можно разглядеть в как доблестном, так и нанесшем вред поступке выпускников Сен-Сира 1914 г., поклявшихся и сдержавших клятву пойти в первую свою атаку в шляпе с плюмажем и в белых перчатках. Они стали прекрасной мишенью для врага. Известно также, что эта тяга к исключительному геройству, происходившая от поединков, где один лучший боец стремился одолеть такого же аса, привела к тому, что крестоносцы, в то время разделенные на кланы, потеряли свое христианское королевство на Ближнем Востоке, о чем мы сегодня часто вспоминаем, как о величественной и немного варварской легенде.

Сегодня полагают, что родина является только препятствием для развития человека; о рыцарстве можно судить, помня о том, что оно выступало против этой преграды: сдерживаемое вчера понятием нация, рыцарство вероятно появится и в будущем. Но рыцарство должно возродиться вне границ, отрицая понятие «родины». Но это, без сомнения, другая история, конец, который наступит еще не скоро.

Взвесив все основательно, следует признать, что рыцари были в Средневековье лучшими из лучших. Совершенных людей не бывает; нет и лучших людей, тех, которые вчера так же безупречны, как завтра, ибо человек является вечным пленником самого себя; но ведь на каждом из этапов неизменного возвратного движения человечества есть создания, признанные символами того, чему их время отдало свое предпочтение. Рыцарь является одной из этих значительных фигур, сохраненных историей в своем огромном альбоме, предназначенном быть предметом гордости всех людей.

Подлинного рыцарства не стало в XV в. Однако некоторые следы, указывающие на его существование, можно встретить и различить вплоть до начала XIX в. Затем волна народного возмущения, поднявшаяся из-за поистине наивного желания добиться всеобщего равенства, всколыхнувшая всю Европу с 1830 по 1850 г., стерла последние черты, оставшиеся от рыцарства. Сегодня, правда, встречаются еще сообщества людей с разным происхождением, заимствующие либо терминологию, либо некоторые из ритуалов исчезнувшего института, которые для человека, обращающего внимание только на внешний вид предметов, кажется, создают видимость дальнейшего существования этого воинского братства. Возникает вопрос: зачем это делается? Ностальгия, а скорее очарование тем, что можно назвать рыцарским духом, еще терзает современных молодых людей. И каких же? Для ответа на этот состоящий из двух частей вопрос можно последовательно рассмотреть:

I. Современные ордена, называющие себя рыцарскими.

II. Искусственно созданные или имеющие мошеннический характер ордена, которые называют себя рыцарскими.

III. Дальнейшее существование рыцарского духа.

В главах, посвященных власти Церкви над рыцарством и приручению этого института, мы вкратце упомянули об организациях, весьма неуместно названных рыцарскими, которые, имея космополитический характер или же, наоборот, находясь в пределах одного государства, в прежнее время хотели объединить рыцарей. Также мы сказали, в чем эти сообщества не только не соответствовали духу рыцарства, а, напротив, способствовали ослаблению рыцарского идеала. Но, тем не менее, именно благодаря этим организациям в нашей жизни остались терминология и некоторые движения, принадлежавшие старинному братству.

В этой книге мы не ставили себе целью рассказать, как несколько сообществ, относившихся к этим орденам, смогли просуществовать до современных дней. Как уже отмечалось, им посвящено одно исследование из этой серии. Но мы намерены продемонстрировать, что эти немногочисленные уцелевшие сообщества как никогда далеки от настоящего рыцарства.

Если в международных орденах, таких как орден госпитальеров Иоанна Иерусалимского или орден Гроба Господнего, от старинных орденов сохранились религиозная вера и несколько обычаев, то ставшие их наследниками сообщества, пережив несколько периодов упадка, в современности не берутся более за прежний труд. Орден, называемый Мальтийским, помимо некоторых благотворительных дел (особенно в борьбе против проказы), расходует свои силы в решении вопросов старшинства и во внутренних спорах. Битвы с берберами и большие караваны рыцарей безвозвратно ушли в прошлое. На самом деле этот орден, как и многие другие, исполняет роль прибежища для порядком обветшалого дворянского тщеславия. Известно, что после требования шестнадцати колен дворянства (то есть у будущего рыцаря должно иметься шестнадцать предков из дворянского сословия) Мальтийский орден свел его к восьми коленам (то есть дворянин с восьмью предками в этом сословии). Но это уже сделка с Небесами. Остается позволить искупить отсутствие дворянства каким-нибудь пожертвованием; и Мальтийский орден принимает в свои ряды рыцарей с родословными, в которых все являются чуть ли не простолюдинами, но, тем не менее, включают одно необходимое дворянское поколение (это отец). Однако для высшего общества, остающегося довольно-таки замкнутым и еще интересующимся такого вида сообществами, не вдаваясь полностью в их настоящее состояние, Мальтийский орден символизирует собой дворянство, и туда вступают, чтобы показаться благородным, оставаясь при этом светским человеком (во Франции это все индивидуально; некоторые страны, особенно в Центральной Европе, остались относительно требовательными к предоставляемым доказательствам дворянского происхождения). Но, тем не менее, когда Святой Престол, желающий положить конец бесконечным раздиравшим орден св. Иоанна Иерусалимского спорам, вознамерился отменить изжившие себя, а часто только называемые таковыми, доказательства дворянского происхождения, то в ответ услышал комментарий, высказанный одним из сановников данного сообщества: «В таком случае в Мальтийском ордене больше не будет смысла…»