Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

Собор внес ясность в спор о приоритете светской и духовной власти, указав, что в ведении патриарха должны находиться только церковные вопросы. Был упразднен институт светских архиерейских чиновников. А новым патриархом избрали митрополита Тверского Иоасафа. Но чтобы низложение Никона не было воспринято превратно, собор одновременно утвердил церковные реформы. Из монастыря привезли Аввакума, Лазаря, Епифания и Федора, еще раз предложили покаяться. Не тут-то было! Когда их ввели на собор, они архиереям и иконам не поклонились, патриархов заклеймили «еретиками-латынянами». И всю церковь объявили «еретической», храмы называли «храминами», иконы — «идолами», священнослужителей — «жрецами». Их отлучили от церкви, они в ответ провозгласили архиереям анафему. За оскорбление церкви и собора их направили в Земскую избу для предания светскому суду. Присудили к отсечению правой руки и лишению языка. Но царь смягчил наказание. Рук не рубили, а языки только чуть надрезали и сослали в Пустозерскую обитель на Печору. Что дало возможность расколоучителям демонстрировать «чудо»: как у них руки и языки «отросли».

В то время как в Москве разрешился церковный конфликт, в Андрусово продолжался дипломатический. Ордин-Нащокин проявлял вершины изворотливости, устраивал «тайные» встречи с поляками, силясь разобщить их. Все было тщетно. И он откровенно запаниковал. По своим полонофильским симпатиям он вообще очень уважительно относился к панам и попал под влияние исходившей от них информации. Воспринимал за чистую монету их угрозы продолжить войну, впечатлялся сведениями о подготовке нового похода Дорошенко и хана. А силы и возможности России недооценивал. И писал царю, что надо соглашаться на все требования, поскольку «польские и литовские войска безстрашны войну весть и мир становить как им надобен, в силе». Государю пришлось одернуть Ордина-Нащокина, временно запретить ему встречи с поляками, в Москву для доклада вызвали его помощника Богданова. Обсудив с ним ситуацию, государь и бояре решили кроме Полоцка и Витебска сделать еще одну уступку — отдать Динабург. Но чуть-чуть поспешили…

Потому что Дорошенко и татары, битые на Левобережье, туда не пошли. А напали вдруг на Польшу. Разгромили войско полковника Маховского, пограбили. В Варшаве это вызвало жуткий переполох. Хан, союз с которым поляки мнили своим главным козырем, превратился из «друга» во врага! И сенат направил послам инструкцию срочно заключать перемирие, уступив на время Киев и Динабург. После чего договор удалось быстро согласовать. 30 января 1667 г. было подписано Андрусовское перемирие на 13 с половиной лет. Россия закрепила возвращение своих западных районов — Смоленска, Себежа, Велижа, Дорогобужа, Белой, Невеля, Красного, воссоединение с Левобережной Украиной. Киев с прилегающим районом Правобережья отходил к русским на 2 года, а Запорожье объявлялось совместным владением России и Речи Посполитой, которое они будут использовать «на общую их службу от наступающих басурманских сил».

В 1659 г. Британия скатилась в полный хаос. Генералов, пришедших к власти после Ричарда Кромвеля, не желали признавать гражданские органы. Сектанты не признавали ни тех, ни других. На власть претендовали депутаты разогнанных парламентов. Мятежи превращались в непрерывное явление. Правящая хунта приказала генералу Монку, командовавшему войсками в Шотландии, выступить на Лондон и силой навести порядок. Но он поступил умнее — послал гонцов к Карлу И, пребывавшему в Голландии, и начал с ним переговоры. А в Лондоне стал сколачивать партию сторонников реставрации. Раздрай уже так достал англичан, что партия приобрела широкую поддержку. Дирижировал Монк, но британцы оставались твердолобыми «законниками», и была разыграна юридическая комедия. Определили, что последней легитимной властью был Долгий парламент, который по закону мог только сам себя распустить. Монк созвал «охвостье», разогнанное Кромвелем, оно восстановило в правах депутатов, изгнанных еще раньше. После чего парламент вполне легитимно самораспустился.

И в апреле 1660 г. был созван учредительный парламент — конвент. Большинство в нем составили пресвитериане и кавалеры-роялисты, проголосовавшие за реставрацию. Но… на договорных основаниях. Прежде чем приехать, Карлу II пришлось подписать предъявленную ему декларацию. В ней подтверждались «Великая хартия вольностей», «Петиция о праве», исключительное право парламента вводить налоги, обещалось, что король будет править только вместе с парламентом, гарантировались религиозная и политическая амнистия, права собственности — в том числе и тех, кто нажился на революционных конфискациях. Отныне король попадал в полную зависимость от парламента. Для содержания двора он не имел даже коронных земель — их растащили новые владельцы. А «армия нового образца» была распущена, к великой радости налогоплательщиков. Карл торжественно въехал в Лондон, всюду сжигали портреты Кромвеля, его чучело символически повесили. А чуть позже устроили особую церемонию — трупы Кромвеля, его матери и его соратников Брогхила и Айртона выкопали из могил и выставили на виселице в Тайберне…

Советниками Карла II стали его брат Яков, Монк, лорд-канцлер Кларедон. И был начат комплекс мер по оздоровлению государства. Восстановили англиканскую церковь, избрали новый парламент, получивший название «кавалерского». И, опираясь на него, был принят «кларедонский кодекс», направленный на идеологическую и религиозную унификацию общества, против сектантов и католиков. Все это вызвало волнения, заговоры, восстание анабаптистов под руководством Веннерса. Но широкой поддержки они не получили, поскольку революционеры и сектанты у англичан уже в печенках сидели. Повстанцев раздавили, бунтовщиков и заговорщиков казнили. А по английским законам кары были очень суровыми — например, за государственную измену приговоренного вешали не до смерти, потом потрошили — тоже еще живого, а потом рубили руки, ноги и голову. И очевидец писал в 1660 г.: «Я ходил на Чаринг-кросс смотреть, как там вешают, выпускают внутренности и четвертуют генерал-майора Харрисона. При этом он выглядел так бодро, как только возможно в подобном положении. Наконец с ним покончили и показали его голову и сердце народу — раздались громкие ликующие крики». В ужесточение религиозной политики был принят «Акт о единообразии» богослужения, лишавший свободы вероисповедания пресвитериан, баптистов, квакеров, утверждавший общие англиканские обряды и редакцию «Молитвенника». В приходах провели чистку, изгнав 2 тыс. священников сомнительного толка, начались преследования «нонконформистов».