Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

Припасов не взяли — флибустьеры ленились нести тяжести. Поэтому поход был очень трудным. Испанцы и индейцы отступали, разоряя свои деревни и уничтожая продовольствие. Пиратам пришлось жрать всякую гадость — траву, падаль, змей. Лишь на девятый день вышли к тихоокеанскому побережью и захватили стадо скота. У президента Панамы было 2400 белых воинов, 600 вооруженных мулатов и 600 индейцев. Но действовал он неумело. Дворянская конница бесстрашно понеслась на врага, оторвавшись от пехоты. Пираты встретили ее залпами мушкетов, повыбили, и она покатилась назад, смяв своих пехотинцев. Офицеры начали восстанавливать порядок, а на флибустьеров пустили стадо из 2 тыс. быков. Скотину тоже хлестанули залпами, стадо повернуло обратно и вторично смяло строй испанцев. И банда вломилась в город. После двухчасовых уличных схваток все было кончено.

Пошел повальный грабеж и пьянка. В это время из Перу, не зная о захвате Панамы, прибыл галеон с золотом. Но Морган был в стельку пьян, а пока очухался, команда судна разобралась в обстановке и повернула в море, догнать не смогли. Грабеж длился 20 дней. Пираты опустошили окрестные селения, плавали на ближайшие острова. Пленных опять пытали, Морган самолично отрезал у них уши и носы. Как вспоминал участник похода, «женщин тоже не щадили кроме тех, с кем пираты могли удовлетворить свою похоть. Тех же, кто не соглашался на это, мучили со всей возможной жестокостью». Нет, «джентльмены удачи» вели себя отнюдь не по-джентльменски. Вымогая деньги, женщин били, подвешивали, прижигали огнем. Пленных держали в церкви, и караульные вызывали оттуда дам под предлогом отправления естественных надобностей. После чего набрасывались и забавлялись с ними. Почти все раненые пираты умерли, за ними никто не ухаживал. От Панамы оставили только руины.

Тут, кстати, напрашивается любопытная параллель между Морганом и… Разиным. Оба они были одного поля ягодой. Оба отличались крайней жестокостью. И действовали оба пирата в одни и те же годы, одними и теми же методами, примерно с одинаковым по численности бандами. Когда Разин разорял персидские города, Морган разорял испанские. Оба награбили огромные сокровища. Была даже аналогия «персидской княжны». Моргану тоже запала на душу жена купца «редкой красоты». Но гордая испанка отвергла его притязания. Он отнял у нее одежду и держал в подвале голой, мучил, морил голодом и жаждой. Даже когда за нее прислали выкуп, не хотел отпускать. Но возмутились его подчиненные. Нет, не «нас на бабу променял», а из более практических соображений. Выкуп за испанку был частью добычи, а единолично присваивать добычу было «незаконно». В результате испанке повезло больше, чем персиянке.

Да и вообще сходство между Морганом и Разиным на этом кончилось. Дальше сказалась разница «национальных характеров». Стенька прокутил всю добычу и рванул «с боярами повидаться». Морган поступил иначе. По возвращении в Чагре он, не довольствуясь обычной пиратской клятвой, что никто не утаил от дележки ни шиллинга, устроил еще и обыск всех соратников. Но вместо дележки тайно погрузил добычу на з самых быстроходных корабля, с группой ближайших дружков ночью отчалил и был таков. Причем увез и оставшиеся запасы продовольствия. А 1,5 тыс. флибустьеров, которых он облапошил, из-за отсутствия продуктов не могли ни гнаться за ним, ни доплыть до Ямайки. Им пришлось охотиться, ловить рыбу, скитаться по прибрежным деревням, многие погибли от болезней и стрел индейцев.

Но пока Морган путешествовал, в Европе Англия успела вступить в союз с Голландией и Испанией — против Франции. Был заключен и договор о разделе владений в Вест-Индии, по которому испанцы отказались от притязаний на Ямайку, а за это требовали пресечь пиратство. И жаловались на Моргана. Король отправил Модифорду приказ арестовать «адмирала» и препроводить в Лондон. Словом, губернатор оказался в щекотливом положении — ведь Морган разбойничал по его грамоте. Поэтому Модифорд счел за лучшее предупредить пирата. Надеялся, что тот удерет. Ничуть не бывало! Морган неожиданно согласился ехать. Ему подобный оборот был весьма кстати — уж конечно, флибустьеры не простили бы ему случившегося. Он быстро реализовал награбленное. В пути, на корабле «Уэлком», вел себя не как арестант, а как хозяин. А в Англии отстегнул кому нужно, и о нем заговорили как о герое. Король захотел лично с ним познакомиться. И в итоге Модифорд слетел со своего поста, губернатором Ямайки назначили лорда Вогана. А Морган… получил дворянство, пост вице-губернатора и командующего вооруженными силами в Вест-Индии. Ему поручили борьбу с пиратством, и он издал приказ, обещая амнистию раскаявшимся и кару непокорным. Приказ флибустьеры проигнорировали. И тогда Морган обрушился на бывших товарищей, отлавливая и вешая. Он-то и стал человеком, который разгромил и практически искоренил карибское флибустьерство.

Он создал весьма действенную централизованную систему управления государством. Подобрал дисциплинированный чиновничий аппарат. Он настойчиво собирал земли. И подданных тоже. Проявлял полнейшую национальную и религиозную терпимость, по-прежнему привлекая переселенцев. Бежали от Кромвеля шотландцы, ирландцы, роялисты — он принимал. Бежали после реставрации сектанты и республиканцы — принимал. Бежали польские протестанты, подвергшиеся гонениям за поддержку шведов, или польские католики из районов, отошедших к Швеции, — принимал (отсюда, кстати, среди прусского дворянства множество «славянских» фамилий). Ну а в качестве специализации своего бедного государства Фридрих Вильгельм выбрал военное дело. Сформировал 30-тысячную хорошо обученную армию и стал предоставлять ее тем, кто готов заплатить. Но армию не кондотьерскую, из временного сброда, а на постоянной основе. Так сказать, солидное государственное предприятие, не только самоокупаемое, но и приносящее выручку казне, в отличие от Швеции, где, как уже отмечалось, тратилась казна, а обогащались офицеры-дворяне. После войн с Польшей, Россией, Данией и Бранденбургом ее финансы оставались расстроенными, государственный долг достиг 70 млн. риксдалеров. Чтобы пополнить казну, опять повышались налоги. Многие крестьяне разорялись, 22 % прежних собственников превратились в безземельных батраков. Положение самого канцлера Эрика Оксеншерны пошатывалось, многие были недовольны его правлением. В том числе подрастающий Карл XI. Видать, представители рода Оксеншерна не отличались педагогическими талантами. И короля, как и его тетушку Христину, опека и поучения канцлера настроили против него. Желая упрочить государство (и свою власть), регент решил сделать своей опорой дворянство и