Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

В июле разведка сообщила, что турки и татары переправляются через Южный Буг. А от бежавшего из плена казака узнали — они идут к Чигирину. Утром 30 июля татарские авангарды совершили внезапный налет, захватили в окрестных лугах стада и 150 горожан и обозных, которые их пасли. Трауернихт слал обо всем донесения Ромодановскому и в Москву. И буквально под носом у врага в крепость успели проскочить еще 4500 человек — три стрелецких приказа и полк казаков. А 2 августа появились турки. Высыпали вдруг на поле, но пленных захватить уже не смогли, гарнизон был настороже и запер ворота.

По-хозяйски разъезжали квартирьеры, выбирая места для стоянки частей, а на следующий день пожаловала вся огромная армия. Расположилась на холмах к востоку и югу от города, укрепилась у старого вала — для осаждающих он стал готовым хорошим прикрытием. Немедленно начались осадные работы. Турки рыли окопы, к 4 августа возвели две батареи и открыли огонь. Часть сил Ибрагим-паша отрядил к Днепру, взять под контроль переправы, а к гарнизону направил обращение. Писал, что султан покорил Украину «своею саблею и силою», а вы, мол, «московские люди», когда законный гетман Дорошенко «ушел», заняли «пустой» Чигирин. Теперь же султан прислал Хмельницкого, «властного дедича… чтоб он властвовал над всей Украиною». Для чего и войско пришло — «его на гетманство посадить». Посему русским предлагалось уйти без боя, сохранив за это жизнь и имущество. А не послушаете — так «мечом и огнем побеждены будете… не досадуйте, что вам прежде времени не дали ведать». Прислал грамоту и Хмельницкий, убеждал казаков сдать ему город и страну как наследнику отца. Трауернихт созвал военный совет, и было решено: «Отвечать не иначе, как пушками».

5 августа турки начали приближаться к стенам зигзагообразными траншеями и апрошами. Пройдя 100 шагов, установили новую батарею. Комендант предпринял вылазку. 800 стрельцов и 1000 казаков среди ночи обрушились на траншеи с секирами и дротиками (штыков военная наука еще не знала), закидали ручными гранатами. Резерв русских мушкетеров был сосредоточен у контрэскарпа, чтобы при необходимости поддержать атакующих. А со стен открыли заградительный огонь, не позволяя туркам помочь своим. Многих побили сонными или мечущимися в панике, нападавшие потеряли 30 человек убитыми и 48 ранеными. После этого враг стал более осторожным. Продолжил работы, но усилил охранение.

Были построены еще 2 батареи, открывшие огонь 36-фунтовыми ядрами и 80-фунтовыми бомбами. Часть орудий сосредоточенно обстреливала бастион, прикрывавший Спасские ворота, а часть била прицельно по русским пушкам. Артиллеристы у турок были отличные, в короткий срок сбили 17 орудий. Трауернихт предпринял еще одну вылазку. Командира выбрали по жребию, им стал подполковник Илья Дуров. Пошли по 200 человек от каждого стрелецкого приказа и 800 казаков. В полдень 10 августа ринулись «в секиры и дротики», несколько сот турок перебили, 24 хоругви (подразделения) бросили траншеи и побежали, укрывшись за своими батареями. Атакующие потеряли 26 человек убитыми, 50 получили ранения. Участие в вылазке украинцев стало для врагов неожиданностью. Они все еще питали иллюзии, что надо сломить лишь русских, а казаки сами готовы переметнуться. Поэтому осадные мероприятия разворачивали против замка. И лишь теперь «прозрели», начали рыть траншеи и вести обстрел против Нижнего города. А охранение в траншеях Ибрагим увеличил вдвое.

Тем временем Ромодановский, как только уточнилось направление турецкого удара, выступил на соединение с Сагайдачным. 10 августа войска встретились в Артаполоте и пошли к Днепру. С обозами и артиллерией, понтонными парками, двигались не быстро, по 15–17 км в день. И чтобы поддержать гарнизон, воевода выслал вперед подкрепления. Сперва отряд из 500 казаков, сумевших, несмотря на осаду, войти в Чигирин, потом группу из двух полков — драгунского и Серденятского казачьего пехотного. А турки построили еще несколько батарей, вели бомбардировку. В городе, как пишет Гордон, «больше было нанесено вреда жилым домам, чем защитникам». Но у части пушек разбило лафеты, в стенах и брустверах возникли многочисленные проломы. Чинили, что получалось. Повреждения стен исправлять не успевали и у брешей ставили часовых. Кроме того, противник начал минную войну. В крепость перебежал невольник-негр (даже негру, выходит, русские ближе оказались, чем турки). И от него узнали, что ведется 3 подкопа. Под равелин замка, под Крымский бастион и под стык, где к замку примыкала стена Нижнего города. Тогда осажденные начали строить внутренние укрепления и рыть большие ямы — для ослабления действия мин.

17 августа Ибрагим-Шайтан-паша предпринял штурм. Батареи открыли ураганный огонь. Была взорвана мина под равелином, разрушив вал и заставив осажденных отступить. Турки тотчас заняли пролом. Но стрельцы и солдаты контратаковали, закидали гранатами и выбили их вон, враг потерял до 100 человек, у русских погибло 12 и было ранено 18. К вечеру перебежал молдаванин, сообщивший, что две другие мины обвалились от сотрясений, которые при стрельбе производили русские пушки. Но готовится еще одна. Ночью, как могли, заделывали пролом в равелине. А 18августа противник взорвал мину под городским валом. Но благодаря ранее вырытым ямам, в минную галерею проник воздух, и взрыв, пройдя по подземному каналу, не причинил вреда укреплениям. Зато турецкая артиллерия в этот день опять добилась успехов, вывела из строя четыре пушки, погибли три канонира.

А турецкие саперы довели траншеи и апроши до рва замка. Неприятелей в этих траншеях не получалось достать из пушек, а для мортир, бивших навесным огнем, не хватало бомб. Стали стрелять камнями. Неприятели закидали вязанками хвороста участок рва перед равелином, ворвались и заняли это укрепление. Принялись заваливать фашинами и бревнами остальную часть рва, но сделать это было непросто — высеченный в скале ров был очень широким и глубоким. 19 августа узнали, что турки готовят еще 2 мины, у горнверка и Крымского бастиона. Русские привезли туда несколько тяжелых пушек, установили и начали палить в надежде, что и эти подкопы обвалятся от сотрясений. А в это время драгунский и казачий полки, направленные Ромодановским, скрытно переправились через Днепр, внезапным броском прорвали вражеское оцепление и 20 августа с музыкой и развернутыми знаменами подошли к крепости с севера, по мельничной плотине через Тясьмин. Встреча была очень радостной, сразу подняла дух осажденных. Ромодановский и Самойлович прислали письмо, сообщая, что помощь близка, и надо продержаться лишь несколько дней.

Турки же занервничали и заспешили. Взорвали мину у Дорошенковского болверка. Заряд забили мощный, и часть болверка обрушилась — но упала наружу, на янычар, сосредоточившихся для атаки. Целый день вели усиленную бомбардировку, а 23 августа рванули вторую мину, под стыком стен замка и города. Трауернихт, зная о подготовке взрыва, загодя отвел защитников с заминированного участка. А в глубине построили ретраншемент, где укрылись добровольцы — 300 донских казаков. Как только стена взлетела на воздух и 36 рот турок двинулись на штурм, донцы отчаянно выступили вперед и встали в проломе, готовясь защищать его. Увидев их и построенный ретрашемент, враг не решился атаковать и отступил.