Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

И Трубецкой решил прорываться, спасать армию. Чтобы защититься от атак конницы, он приказал двигаться «таборами», внутри подвижных каре из обозных телег. Едва рать покинула лагерь, татары и «изменные» казаки навалились со всех сторон. Но «таборы» ощетинились легкими пушками, мушкетами и медленно ползли к границе, отгоняя нападающих жестоким огнем. Подойдя к пограничной реке Сейм, построили те же телеги полукругом, создав предмостное укрепление. Под его прикрытием навели переправу. Сперва пропустили на русский берег тяжелую артиллерию, обозы, потом перешли солдатские полки и остатки кавалерии. Армия укрылась в Путивле.

Трагедия на Сосновке произвела в Москве жуткое впечатление. Царь оделся в траур, в храмах служили панихиды. Но одновременно правительство мобилизовало все силы, чтобы выправить положение. Полетели приказы на Дон — произвести диверсии на крымские улусы. Под Калугой спешно формировалась вторая армия под командованием Долгорукова. И о примирении с Выговским больше речи не было. Воеводам предписывалось «идти на помощь к боярину и воеводе князь Алексею Никитичу Трубецкому со товарищи на крымского хана и на изменника Ивашка Выговского». Но хан и гетман на Путивль не пошли. Они тоже понесли урон. А татарам осаждать сильную крепость не очень-то улыбалось. Поступили и известия о нападениях донцов на ханские владения. И Мехмет-Гирей, оставив Выговскому 15 тысяч всадников, увел орду в Крым. Чтобы окупить поход, по дороге разорял украинские местечки и села, угоняя полон. Что отнюдь не прибавило Выговскому популярности.

Ромодановский, оперировавший с Куракиным и Беспалым отдельно от Трубецкого, нанес удар на Нежин. Выговский послал против них казаков и крымЦев под командованием Скоробогатенко. Но в кровопролитном бою врага разгромили, Скоробогатенко попал в плен. Эта победа сняла и угрозу Киеву, наши части прикрыли подступы к нему. Выговскому пришлось отойти в Чигирин. А в августе русские войска перешли в общее наступление. В Белоруссии, прогнав «изменных» полковников, возвратили Рославль и Мстиславль, осадили Старый Быхов. Киевский воевода Василий Шереметев, очищая окрестности, выслал отряды стольников Юрия Барятинского, Ивана Чаадаева, рейтарских подполковников Семена Скорнякова-Писарева и Ивана Шепелева, которые взяли и выжгли ряд городов и местечек, принявших сторону Выговского — Гоголев, Триполье, Воронков, Стайки. Из Путивля вновь выступила армия Трубецкого и соединилась с Ромодановским.

Русских поддержали киевский полковник Екименко, переяславский — Цецюра, нежинский — Золотаренко, черниговский — Силин. Они «государю добили челом и присягали, а изменников заводчиков, которые были с Ивашком Выговским, всех побили». У гетмана оставались только татары и 10 тыс. казаков, он взывал к Яну Казимиру. И тот прислал в Белую Церковь отряд коронного обозного Андрея Потоцкого. Да только в этом отряде насчитывалось всего лишь 1,5 тыс. бойцов. Разочаровавшись в поляках, Выговский обратился к турецкому султану, прося принять Украину в подданство. Но когда об этом узнали казаки Чигиринского, Черкасского и Уманьского полков, еще сохранявшие верность гетману, они взбунтовались. И избрали предводителем Юрия Хмельницкого. Выговский бежал к Потоцкому. Татары в таких условиях предпочли уйти домой, а Хмельницкий двинулся к Белой Церкви.

Польский отряд отступил к Хвостову. Туда явилась делегация казаков и потребовала, чтобы гетман сдал клейноды (знаки своей власти): булаву и бунчук. Потоцкий отказал им. Но приехала вторая делегация, три полковника и брат Выговского Данила. Предложили обмен — если им по-хорошему вернут булаву и бунчук, войско сохранит верность Польше. Потоцкий, конечно, не поверил, но предпочел изобразить, будто поверил — силы казаков многократно превосходили. И заставил Выговского, если хочет получить убежище, отдать клейноды. А войска Трубецкого, Ромодановского и Шереметева вступили в Переяславль, встреченные ликованием и колокольным звоном. На сторону русских перешли правобережные полки, Юрий Хмельницкий, даже Данила Выговский. Остальных трех братьев гетмана, жену и сына отправили в Москву. И была созвана еще одна Переяславская рада. 17 октября гетманом был избран Хмельницкий. Он и все войско снова принесли присягу царю. Рада утвердила и статьи об учреждении воеводств в 5 украинских городах — Киеве, Переяславле, Чернигове, Брацлаве и Умани. После случившегося это не вызвало ни малейших протестов.

В неприступном Старом Быхове, который так и не могли взять с начала войны, гарнизон значительно усилился за счет присланных Выговским казаков полковника Нечая, держался несколько месяцев и отказывался капитулировать. И лишь 4 декабря, после долгих бомбардировок воевода Лобанов-Ростовский предпринял ночной штурм и захватил крепость — «изменника Ивашка Нечая, и шляхту, и казаков, и мещан живых многих поимали, а достальных многих же в приступное время побили». Юрий Хмельницкий совершил налет на татарские улусы. А Василий Шереметев ударил на поляков, 11 декабря «Андрея Потоцкого побил и обоз взял и языки поймал». Выговский бежал в Польшу. В общем, несмотря ни на что тяжелейшая кампания завершилась успешно. Григорий Ромодановский, вернувшийся с полками в Москву, удостоился небывалой почести — царь лично вышел встречать войско за Калужские ворота и пожаловал воеводу «к руке». А Трубецкой, спасший армию под Конотопом и вернувший Украину, кроме обычных на Руси наград получил и особенную. Его род происходил qtкнязей Трубчевских, и царь пожаловал ему «прародительскую их вотчину город Трубчевск с уездом». Таким образом, Алексей Никитич стал последним удельным князем в истории России.

Казалось — со шведами замирились, Украину успокоили, осталось сломить поляков. И кампания 1660 г. планировалась наступательная. В Белоруссии нажмут части Долгорукова и Хованского, а войско Василия Шереметева с казаками Хмельницкого ударит на Галицию, что и подтолкнет поляков к миру. Чтобы вывести из игры татар и не позволить им напасть на тылы украинской группировки, предполагались рейды запорожцев и донцов на Крым. Номинальным главнокомандующим на Украине остался Трубецкой. Но тяготы сражений под Конотопом и возраст, видимо, сказались на его силах и здоровье. Отныне он оставался в Москве, при царе и осуществлял общее руководство операциями, а непосредственное командование на юге принял Ромодановский.

Активные действия, хоть и ограниченными силами, начались еще зимой. Корпус Ивана Хованского из 5 тыс. человек предпринял рейд по Белоруссии и захватил Брест. Другие отряды осадили Ляховичи и Несвиж. Против русских собрали войско паны Полубенский, Обухович и Огинский. Но Хованский удерживать Брест, в общем-то, и не собирался, перезимовал там, а в марте выступил на панов, встретил их под Слуцком и разгромил — «побили многих и поймал и и гоняли и побивали 15 верст от Слуцка». Более решительные операции царь Хованскому не разрешал: «К городам на приступы без нашего указу не посылать, а над польскими и литовскими городами промысел чинить всякими вымыслы опричь приступов, чтоб нашим ратным людям в том потерь впредь не было».