Наталья Петрова - Скопин-Шуйский

А между тем отряды самозванца уже промышляли под Ростовом и Суздалем. Нечего было и думать проехать в Новгород по Тверской или Смоленской дорогам, блокированным войсками самозванца, как и дороги на Калугу и Тулу. Пришлось ехать кружным путем, по Стромынской дороге. Еще раньше, в июне, по ней отправились из Москвы приказной человек Евстратий Стефанов и переводчик Григорий Крапольский из Посольского приказа с царскими посланиями «на собрания воинского чина» людей, способных отогнать тушинского «царика» от столицы. Грамоты предназначались жителям Переславля-Залесского, Ростова, Ярославля, Костромы и Галича. Выехав из Москвы по Стромынке, они двигались «окольными дорогами — Владимирской на Киржацкий Ям, к Александровой слободе» и затем пешком в Переславль-Залесский [338] «Повесть о некоей брани» // Смута в Московском государстве. С. 71. .

Этим же путем решил ехать и Михаил Васильевич со своим немногочисленным отрядом: «Царь же Василей, видя то, что многие ратные люди с Москвы разъехались по домам и помочи ждать не от ково и посла племянника своего, князя Михаила Васильевича Шуйсково Скопина в Великий Новгород, а с ним отпустил немногих людей на помочь» [339] Новый летописец. С. 81. . А многих и взять было неоткуда — еще после Ходынки ратные люди начали разъезжаться по домам, провоевав с тушинцами все лето 1608 года: «Помалу же войско царево нача оскудевати и разыдошася кождо восвояси» [340] Изборник… А. Попова. С. 299. .

Отряд, выехавший с воеводой Скопиным, насчитывал всего 200 конных и 200 пеших, набранных в костромской волости. Вооружены ратники были плохо: луки со стрелами, рогатины, редко у кого самопалы и сабли. Пехота выглядела и того хуже — «крестьяне оборванные, в лаптях, даже не имели жалкого топора, кроме палок с гвоздем на конце». Таким увидел воинов Скопина поляк С. Немоевский, возвращавшийся той же дорогой на родину. Встретились они 11 (21) августа в Переславле, откуда Скопин, по словам Немоевского, направлялся «к Новгороду Великому, защищать его от воров» [341] Записки С. Немоевского. С. 265. . Видимо, слухи об истинной цели поездки Скопина в Новгород до поляков еще не дошли, иначе живо интересующийся всем происходящим в России Немоевский знал бы о ней. Вооружение и внешний вид отряда, приданного Скопину, красноречиво свидетельствовали о плачевном состоянии войска Василия Шуйского в тот момент.

Вместе со Скопиным ехал опытный дипломат, дворцовый дьяк Сыдавной Васильев, с которым Скопин был знаком еще с Ходынского сражения: царь поручил дьяку вести переговоры со шведами. Сопровождал Скопина также его шурин — Семен Васильевич Головин. В то время стольник и воевода, он был старшим из двух сыновей боярина Василия Петровича Головина от брака с Ульяной Сабуровой. По всему видно, между ним и Скопиным сложились доверительные и дружеские отношения, что особенно проявится в заботе Скопина о своем шурине в Новгороде. Остальных воевод — из тех, на кого можно было положиться, — выбирал уже шурин Михаила: дворян Корнилу Чеглокова, Семена Коробьина, Якова Дашкова и других [342] Изборник… А. Попова. С. 342. . Семену Головину также предстояло из Новгорода ехать в Швецию для переговоров о найме людей в войско.

Первым воеводой в Новгороде был престарелый боярин Андрей Петрович Куракин, отправленный на воеводство еще при царе Федоре Ивановиче, вторым воеводой — присланный Василием Шуйским в ноябре 1606 года Михаил Игнатьевич Татищев. Дьяками при них состояли Ефим Телепнев и Иван Тимофеев [343] Белокуров С. А. Разрядные записи… С. 122. .

Скопины были хорошо знакомы с семейством Татищевых: когда Василий Скопин-Шуйский был первым воеводой в Новгороде, Игнатий Татищев вел переговоры с Делагарди на устье Плюсы, позже оба участвовали в Шведском походе 1590 года, в 1591 году вместе воеводствовали в Новгороде, а в 1593 году судили во Владимирском Судном приказе. Род Татищевых принадлежал к числу «честных», но не «больших». Игнатий Петрович Татищев выдвинулся из рядовых детей боярских при Годунове, получив назначение быть казначеем большой государевой казны. Поднимался в чинах и его сын Михаил, к которому Годунов выказывал особое расположение. В 1591 году Михаил сопровождал отца в Польшу в качестве дворянина посольства, в 1596-м получил чин ясельничего, а в 1598-м поставил свою подпись в грамоте об избрании на царство Бориса Годунова [344] Древняя российская вивлиофика. Ч. 20. С. 70, 81, 82. Татищев Ю. В. Деятели Смутного времени. М., 1905; Татищев С. С. Род Татищевых. СПб., 1900. . Человеком он был, по отзывам людей его хорошо знавших, неглупым, начитанным или, как тогда говорили, «книжным». С собой всегда возил Псалтирь, читал Шестоднев, даже редко по тем временам у кого бывшую Космографию [345] Временник Московского общества истории и древностей российских. Т. 8. С. 34. , — его любовь к чтению уже заранее расположила к нему Скопина. К тому же Скопин был наслышан о важных дипломатических поручениях, которые выполнял Татищев. В 1599 году он, уже думный дворянин и наместник Можайский, отправился послом в Польшу с извещением о кончине царя Федора и воцарении Бориса. В 1599 и 1602 годах Годунов поручал ему встречать женихов своей дочери Ксении — шведского принца Густава и датского Иоанна. Видимо, в знак особого расположения в том же 1602 году он был пожалован бывшей вотчиной опального князя Михаила Воротынского в Московском уезде (150 четвертей) [346] Павлов А. П. Государев двор… С. 198. . В 1604 году царь отправил думного дворянина Михаила Татищева с миссией на далекий Кавказ к царю Кахетии Александру. Послу предстояло нелегкое дело: не оказывая военной помощи Кахетии против мусульман, добиться, чтобы Александр по-прежнему признавал себя слугой московского государя. И не вина Татищева, что Александр неожиданно был убит родным сыном, принявшим ислам, — с дипломатическим поручением Татищев вполне справился [347] Соловьев С. М. История… Кн. 4. С. 363. . Там же, в Грузии, Татищев узнал о смерти Годунова и воцарении Лжедмитрия. Михаил Татищев был любимцем царя Бориса, поэтому никакого расположения к самозванцу он не испытывал.

Все это не случайно вспомнил Скопин по дороге в Новгород. Богатый жизненный опыт Татищева и его познания дипломата вполне могли пригодиться в предстоящих непростых переговорах со шведами.

К концу августа, наконец, благополучно добрались до Новгорода. В то время население Новгорода насчитывало около тридцати тысяч человек. В основном это были ремесленники, служивые и торговые люди. Новгородцы встретили Скопина, как написал летописец, «с великою радостию и честию» [348] Новый летописец. С. 84. . Еще бы, Новгород был местом службы многих Шуйских, в городе хорошо помнили отца Михаила — знаменитого защитника Пскова, воеводу Василия Федоровича Скопина-Шуйского. Едва прибыли в Новгород, Скопин начал «рать строити»: не мешкая, он отправил гонцов с письмами к шведским комендантам Выборга и Нарвы и главнокомандующему шведских войск в Ливонии. Сохранилось одно из этих посланий Скопина, отправленное им 21 августа 1608 года к нарвскому коменданту Филиппу Шедингу.