Наталья Петрова - Скопин-Шуйский

А что еще можно было ожидать от мужика, почувствовавшего волю менять не только воевод, но и царей? Бунт, разжигающий всеобщее своеволие, гибелен как для государства в целом, так и для любой власти, а на бескрайних российских просторах гибелен он и для самого мужика, «…беспредельная родная Русь, гибельная для него, балованного, разве только своей свободой, простором и сказочным богатством», — как заметил И. А. Бунин [387] Рассказ «Косцы». .

Несчастливо начиналось для Скопина воеводство в Новгороде, еще более несчастливо оно закончилось для Татищева. Любимец Бориса Годунова и один из активных участников низложения первого самозванца, убийца Федора Басманова, он и сам в итоге оказался растерзанным толпой и вошел в мартиролог Смутного времени. А Скопин получил наглядный урок, как при преступном бездействии властей может разбираться с неугодными правителями вкусившая волю толпа.

В 1608–1609 годах Новгород стал центром, вокруг которого начали собираться силы из Поморья и заволжских городов на борьбу с самозванцем. Из Новгорода воевода Скопин неустанно рассылал письма по городам и монастырям, призывал присылать отряды и деньги на оплату наемного войска и своих ратников.

Первое послание Скопина, отправленное в волжские и северные города, — «отписка», как говорили тогда, — относится к декабрю 1608 года. «Господам вологжаном, и белозерцом, и устюжаном железопольския, и углечаном, и кашанцом, и Бежецкого Верху, и Городецка посадским и всяким людем Михайло Шуйской челом бьет» [388] ААЭ. № 95. — так без чинов, попросту, говорил о себе воевода. В 1580-е годы, после того как шведы захватили Нарву, экономический центр торговли России с Европой переместился в Архангельск. Вскоре этот порт превратился в процветающую международную гавань, а русские города, что расположились на пути из Белого моря в центр страны — Холмогоры, Великий Устюг, Вологда и Ярославль, — извлекали выгоды из своего положения и богатели. Именно там искал Скопин помощи и поддержки в деле собирания рати, а также средств для оплаты наемникам.

В отписке Скопин благодарил горожан, которые вместе с дворянами и детьми боярскими в бою 21 декабря расправились с изменниками государевыми — Осипом Застолпским и паном Матьяшем, и убеждал «господ» из заволжских городов и дальше держаться крестного целования, данного царю Шуйскому: «Самим вам меж собя укрепились и людей не распустя промышляли над изменники государевы не мешкая… а того бы вам однолично в оплошку себе не поставить, и людей не роспустити и не дать бы вором собрались». А где объявятся посланцы от тушинцев, «в те места приходить, и от воровския смуты отводить».

К этому времени наемное войско, набранное в Швеции, уже вышло на Ореховский рубеж — тогдашнюю границу Швеции и России, и Скопин немедленно, для придания уверенности защитникам городов, сообщает об этом: «…а немецких людей Свейской король Карло шлет к государю царю и великому князю Василью Ивановичу всеа Русии на помочь десять тысяч и пришли с Семеном Васильевичем Головиным да с диаком с Сыдавным Васильевым на Ореховской рубеж декабря в 17 день, а в Новгород будут вскоре».

За время своего пребывания в Новгороде Скопин отправил десятки таких «отписок», в каждой из которых убеждал прекращать смуту, не присоединяться к врагам, а смутьянов сажать в тюрьму. Отписки воеводы гонцы доставляли в другие города с риском для жизни: практически все главные дороги к этому времени были отрезаны тушинскими отрядами. «Розсылщики» отписок, судя по всему, были отчаянными людьми, если решались развозить письма в столь опасное время, — когда находили грамоты, то вестовых крепко пытали и после дознания казнили. Поэтому вестовые проявляли смекалку, и грамоты куда только не припрятывали — зимой, к примеру, вклеивали в лыжи, под ногами, «возле ушей» [389] АИ. Т. 2. № 156. , но и там, случалось, их находили. Но если доставляли письма благополучно, то вестовых награждали, о чем даже царь Василий Шуйский не раз просил в своих грамотах. Биографии этих смелых людей по большей части неизвестны, но имена их сохранились в документах того времени: это и «Офонка» из Вологды, и сольвычегодский Шумилка, и «Тихон Микифоров со товарищами» из Устюга, устюжские «розсылщики» Поспелка Петров, да Жданка Кононов, да Гришка Вешняков, Юшка Свиньин из Усолья и многие другие.

Отписки Скопина-Шуйского заполняли пустоту безвестности в те нелегкие годы, когда каждый город, деревня и житель сам решал для себя: за кого стоять? Кого защищать? «И учали в городех межу собя советовать межу собя ратные люди» [390] Бельский летописец // Тушинский вор… С. 410. : где порядок и где государство, призванное охранять его, за которое призывают положить жизнь? В переписке городов ясно слышатся сомнения, и звучит один и тот же вопрос: «и нам целовать ли крест тушинскому царю или стояти крепко?» А другие города, что там думают? «И вам бы к нам отписати: что ваша мысль?» — настойчиво вопрошали растерявшиеся устюжане у жителей Соли Вычегодской. Стоять ли за Василия Шуйского или уже пора присягать «царю Димитрию»? А может быть, подождать до поры, пока не прояснится: «ино еще до нас далеко, успеем с повинною послати» к самозванцу? «Пожалуйте помыслите с миром крепко, а не спешите креста целовати: не угадать, на чем совершатся» [391] ААЭ. № 89. .

Скопин собирал рать, отправлял одного за другим гонцов с отписками, а Новгород и сам находился в те месяцы в осаде. Посланные к воеводе из Вологды 14 декабря вестовые засели в Тихвине и ждали там до 6 января, пока «очистятся дороги»: «нелзе было в Новгород приехать, что Новгородской уезд все пятины вору крест целовали, и Ладога, и Корела, и Ивангород» [392] ААЭ. № 99. . В марте 1609 года Скопин не мог отправить посланцев к царю, потому как из Новгорода в Москву «ни которыми дорогами проехати ни которыми делы не мочно» [393] ААЭ. № 111. , как он сам писал. Приходилось посылать гонцов кружными путями — из Новгорода к Семену Шапкину в Каргополь, с тем чтобы тот отправил посыльных в Москву с письмами Скопина, да «не единова, дважды или трожды, детей боярских или кого ни буди, чтоб с теми вестми однолично от тобя к государю к Москве проити как ни буди», — настаивал воевода в многочисленных письмах [394] ААЭ. № 112. . Войско сидящего в осаде Скопина таяло на глазах, «шатость» была так велика, что «многие дворяне отъезжаху в литовские полки» [395] Новый летописец. С. 85–86. . До прихода наемников нужно было продержаться и не сдать город, и Скопин, хоть и пребывал «в великом сетовании», видя оскудение своего войска, настойчиво отправлял гонцов в новгородские пригороды, прося помощи.