Валерий Шамбаров - Начало России

Однако для московского правительства новгородские неурядицы вскоре отошли на второй план. В Орде закрутился следующий виток грызни за власть. Грызлись сурово, во все стороны летели клочья – неудачники со своими бандами. В 1443 г. царевич Мустафа «со множеством татар» появился на Рязанщине. «Много зла сотвори», пожег, пограбил, набрал пленных. Стал уводить их, но царевичу с запозданием пришла мысль, что продать людей негде, сарайские и азовские рынки заняты его врагами. Додумался продать их самим рязанцам. Они согласились, внесли выкуп, и пленные были счастливы подобным оборотом дела.

Но через какое-то время Мустафа сообразил, что ему и жить-то негде. Зима выпала морозная, валил снег, лошади стали дохнуть от бескормицы, а южные степи для царевича были закрыты. Он возвратился к Рязани и потребовал, чтобы его пустили перезимовать. Вторичного опустошения своего края жители постарались избежать, сочли за лучшее пустить. Но великий князь забил тревогу. Урок Белева был слишком свежим. Татары отдохнут, отъедятся – и рванут к Москве? На этот раз Василий II не стал созывать удельных князей. Ведь пришлось бы назначать командовать самого знатного из них, Шемяку. Государь поручил выгнать ордынцев воеводе Василию Оболенскому, дал ему собственный двор, а для подкрепления разослал призыв рязанским казакам и мордовским вождям.

Обороняться в Рязани Мустафа не рискнул. Горожане были не в восторге от таких гостей, царевич не без оснований опасался, что они с удовольствием помогут московским ратникам. Вывел воинство в поле. Состояние татар было далеко не блестящим – из-за мороза они не могли стрелять из луков, глубокий снег мешал драться в конном строю. А к Оболенскому подоспели казаки и мордва на лыжах. Своих бойцов он тоже поставил на лыжи. Неприятелей окружили на р. Листани. Мустафа гордо отказался сдаваться, ордынцы бились до последнего. Перебили почти всех, в плен попали только раненые.

Но осенью 1444 г. татары снова напали на Рязанщину. А два других царевича приехали в Москву, попросились на службу. Государю давно хотелось наказать Казимира за поползновения на Новгород, да сил не хватало. Василий II рассудил, что ордынцы для этого будут весьма кстати, послал их на Литву, они прошлись набегом до Брянска и Смоленска. Однако возле русских границ опять появился Улу-Мухаммед. Отбить Сарай он так и не сумел, двинулся на земли Камской Болгарии. Ее князь Либей сопротивлялся. Столица, Великий Булгар, была сильно укреплена, татары ее взять не смогли. Захватили только городок Казань.

Но Улу-Мухаммел еще не определился, где ему лучше приткнуться. Повернул на Русь и нагрянул к Нижнему Новгороду. С налета занял посады и «старый город», воеводы Федор Долголдов и Юшка Драница с гарнизоном и частью горожан отступили в главную крепость и заперлись там. У хана было не так уж много воинов, губить их на приступах Улу-Мухаммед не стал. Оставил заслоны, чтобы удерживать русских в крепости, а сам направился дальше, обложил Муром. Наместником в городе был победитель Мустафы Василий Оболенский. Он вооружил людей, наладил оборону.

А великий князь уже скликал армию на выручку. Теперь он не доверял удельным родственникам, возглавил ее сам. В январе 1445 г. во Владимир к нему подошли вассалы: Шемяка, Иван Можайский, его брат Михаил Верейский, шурин Василий Боровский. Выступили к Мурому. Передовой московский отряд схлестнулся с вражеским авангардом, порубил и прогнал. Побитые татары прискакали к Улу-Мухаммеду, рассказывали, идет большая рать. Хан устрашился, «бегом» откатился к Нижнему. Великий князь двинулся следом. Но в это время армию догнали тревожные известия из тыла…

Рейд татарских царевичей на Брянск и Смоленск разозлил литовских панов. Они узнали, что войска Василия II и удельных князей ушли на восток, загорелись воспользоваться. 7 тыс. литовцев ворвались на Русь, подступили к Козельску. Неделю осаждали его, но город отбился. Тогда неприятели повернули к Калуге. Горожане были вынуждены заплатить солидный выкуп, и литовцы, опустошая все на своем пути, потекли к Можайску. Три воеводы, можайский, верейский и боровский, оставшиеся управлять уделами вместо князей, объединились. Отчаянно попытались преградить дорогу врагам, но у них набралось всего несколько сот воинов. Литовцы разгромили их, воеводы очутились в плену, неприятели «плени земли многа и повоева, и християнству погибель великая бысть».

Когда пострадавшим князьям сообщили, что творится в их уделах, они переполошились. Насели на государя – надо срочно возвращаться, спасать земли и подданных. Шемяка поддержал, тащиться за татарами по снегам и морозам, сражаться за двоюродного брата ему было совсем ни к чему. До Нижнего Новгорода оставалось рукой подать, передовые отряды дошли до Гороховца. Но Василий II не представлял, какова численность литовцев, куда они нацелятся от Можайска? Вдруг на Москву? Поколебавшись, отпустил князей и сам развернулся обратно. 26 марта приехал домой, хотя положение уже выправилось. Едва литовцы услышали о возвращении армии, они убрались на свою территорию.

В итоге Улу-Мухаммед и его татары без помех расположились в Нижнем Новгороде, перезимовали в городских хоромах и избах. Но хан считал, что добычи набрали еще мало.

Чтобы устраивать новое царство в Болгарии или на Руси, нужны были деньги, скот, рабы. Когда потеплело и подсохли дороги, Улу-Мухаммед дал сыновьям Мамутеку и Якубу 3,5 тыс. всадников и послал их пройтись в глубинные, самые благополучные русские районы. Между тем, в цитадели Нижнего Новгорода по-прежнему сидели Долголдов и Драница с горсткой ратников. Их держали в блокаде, обстреливали, надеялись взять измором. У них и в самом деле иссякло продовольствие. Но храбрецы решились идти на прорыв. Ночью подожгли деревянные строения, город охватил пожар, а гарнизон в суматохе пробился через татарское окружение. Лесными тропами пошли пробираться к своим.

А к великому князю мчались гонцы с пугающими донесениями: татары не ушли, торчат в Нижнем, ханские сыновья появились под Владимиром. Василий II только недавно распустил войска, и надо было снова созывать их. 24 мая он выступил со своим двором к Юрьеву-Польскому, назначил там сбор удельным князьям. К нему вышли и Долголдов с Драницей. Но армия собиралась медленно и слишком жиденькая. Бояре и ратники прикидывали, что с них достаточно зимнего похода. Небось, и без них обойдутся. Можайский, Верейский и боровский князья опоздали на месяц и воинов привели очень мало. Оставили их прикрывать собственные города – вдруг литовцы повторят набег?

Шемяке литовцы не угрожали, в его распоряжении были угличский и галичский полки. Великий князь посылал к нему гонцов каждый день. Сорок дней! Сорок гонцов! Шемяка заверял, что вот-вот будет. Но он лгал. На помощь брату он даже не собирался. Где-то застрял и служилый царевич Бердаат с татарами, не спешил драться с соплеменниками. А в это время поступили известия, что Мамутек и Якуб близко, идут к Суздалю. Василий II выбрал самое удобное место перехватить их – у брода через Нерль возле Евфимиева монастыря. 6 июля провел смотр, в строю оказалось 1,5 тыс. бойцов. Настолько разболталась и ослабла Русь! Всего 1,5 тыс. вместо грозных ратей, выходивших на Куликово поле или против Витовта…