Филип Коломб - Морская война

Таким образом, английским силам в 50 кораблей была противопоставлена сила из 80 кораблей, и хотя бы даже вопрос шел о простом выигрыше или проигрыше сражения, то и то не следовало бы при таких условиях рисковать: нахождение всей армии с королем в Ирландии; обширное недовольное население, готовое приветствовать французов; значительные отряды морской силы, под начальством Киллигрью и Клоудесли Шевеля, предоставленные уничтожению их неприятелем, – все говорило о том, что риск быть разбитыми непропорционально велик.

С другой стороны, если бы Торрингтон мог совсем избежать сражения и только ожидать и быть на страже, то он сделал бы силу французов безвредной и всецело расстроил бы их планы. Они решительно ничего не могли бы сделать, если бы Торрингтон уклонился от сражения, потому что тот момент, когда они решились бы свозить войска на берег, дал бы адмиралу преимущество, необходимое для того, чтобы его атака была успешна. Он был готов вместо риска принять сражение при таких неизмеримо невыгодных обстоятельствах, даже ретироваться за Ганфлит. Там между мелями его флот был бы в безопасности, и пока он стоял бы там, самое большое, что могли бы сделать французы, – это расположиться у устьев Темзы и блокировать ее. Мало того, их неспособность пройти трудный фарватер входа в реку дала бы в то же время адмиралу шанс на присоединение к нему подкреплений «через мелководье». В его соображениях ганфлитские мели должны были оказать для него совершенно такую же услугу, на какую столетием позже правильно рассчитывал герцог Веллингтонский в границах Торрес-Ведрас.

Близорукие люди в 1690 и в 1810 гг. думали согласно между собой. Для них удаление флота за Ганфлит было равносильно оставлению страны союзникам экс-короля, и удаление к Лиссабону было равносильно преданию Португалии в руки Франции.

Но Торрингтон не имел намерения идти к Ганфлиту иначе как в крайнем случае. Если бы ему удалось пройти мимо французского флота к западу, то он мог бы соединить под своей командой эскадры Киллигрью и Шовеля, и тогда, возвращаясь с увеличенной силой, он был бы способен удовлетворительно состязаться с Турвиллем. План Торрингтона был такой: 1) во всяком случае избегать сражения при столь явно невыгодном для него неравенстве сил; 2) стараться пройти мимо французского флота к западу и 3) если это не может быть исполнено и если французы заставят его идти к востоку, то стараться обезопасить себя за ганфлитскими мелями, где было бы трудно атаковать его в выгодных для противника условиях, но откуда он мог уйти в каждый момент, что дало бы ему возможность держать французов все время в напряженном состоянии. Там также он мог бы получить подкрепления, достаточные для того, чтобы перейти к наступательному образу действий.

Согласно приказанию, которое было продиктовано советником королевы Ноттингемом, все же решено было дать сражение [34] В приказании нет и признака понимания того, что сражение, более чем вероятно должно быть проиграно и что последствия этого могут быть очень тяжелы, так как оно предполагает, что было бы очень дурно «позволить французам уйти без сражения». Таким образом, как это часто случалось и впредь, на шканцах корабля, в сущности, распоряжался статский чиновник со своего стула у правительственного кормила. . Торрингтон с рассветом следующего утра начал строить свой флот в линию. Ветер, очень слабый, задувал с востока, и линия была построена на правом галсе, по курсу к северу. Голландцы составили авангард; Торрингтон, согласно обычаю, командовал центром, а Делаваль – арьергардом. Около восьми часов утра 30 июня был дан сигнал начать сражение, и союзный флот устремился на французский флот, который лежал под ветром и ждал нападения, обстенив фоковые паруса.

Здесь я не буду разбирать тактику последовавшего сражения. Достаточно упомянуть, что голландцы в авангарде вступили в горячий бой с задней линией французского авангарда и были раздвоены девятью главными кораблями последнего. Британский арьергард также завязал сражение, но не на таком близком расстоянии, с французским арьергардом. Корабли французского центра были слишком под ветром относительно авангарда и арьергарда, и Торрингтон в британском центре атаковал их только на большом расстоянии и на некоторое время оставил пропуск между собой и голландцами. Авангард последних был очень поврежден, но спасся или был спасен распоряжениями Торрингтона вследствие того, что суда его (авангарда) бросили якоря, когда начался отлив, которым французы, не заметив его, были отнесены к западу, вне досягаемости пушечного выстрела [35] Не только число кораблей голландцев было ниже, но и индивидуальная сила их кораблей была менее, чем французских. Средняя сила 22 судов, составлявших голландский авангард, определялась только 61, 8 орудия, тогда как такая же сила 25 передовых французских кораблей равнялась 64, 7 орудия. . Одно из голландских судов, не успев стать на якорь, было унесено с французским флотом и взято в плен.

Вечером Торрингтон снялся с якоря и, взяв на буксир поврежденные суда, начал подниматься к востоку, лавируя против слабого противного ветра и приняв предосторожности, чтобы якоря опять были брошены, как только отлив начнет действовать против них. Французы последовали за ним, но не в общей погоне, а в линии баталии; современное мнение того времени было за то, что желание противника сохранить боевой строй спасло наш флот от разрушения. По крайней мере, военный совет, собранный 1 июля, решил, что положение дела так плохо, что если бы наш флот был тесним французским, то необходимо было бы потопить выведенные из строя суда и ретироваться скорее, чем решиться на возобновление сражения. Французы преследовали союзный флот в течение четырех дней, за каковое время он достиг Дувра и оставил неприятеля так далеко позади, что преследование было отставлено, и последний удалился к востоку. Союзники потерпели потери во время преследования их; четыре голландских и одно английское судно были или сожжены, или выбросились на берег в неспособном к продолжению службы состоянии.

Естественно, что распространившиеся известия об этом поражении вызвали сильный испуг в Англии. Но оказалось, что Торрингтон был всецело прав в своем стратегическом рассуждении. Французы отплыли к своему первоначальному назначению в Торбей, где они бросили якорь и высадили на берег отряд для сожжения поселения Тинемоутс; отряд был без труда разогнан поспешно собравшейся милицией. Они также разрушили одно или два малозначившие судна и затем удалились в Брест… Несколько разрушенных домов в Тинемоутсе, несколько маленьких суденышек и один плененный корабль – вот незначительные трофеи большой экспедиции.