Филип Коломб - Морская война

Де Пуэнтис получил предписание восстановить блокаду, в ответ на что он особенно выставлял на вид опасность стоянки судов в Гибралтаре в присутствии 30 судов в устье Тахо и предлагал как наиболее подходящее для того место Кадис, где он мог бы не только ожидать в безопасности подкрепления, но и перехватить конвои, направляющиеся в Гибралтар. Французское правительство имело, кажется, весьма мало представления о стратегическом положении Гибралтара и не понимало того, что пункт этот может быть взят только тогда, когда Лик будет от него отрезан или разбит. Де Пуэнтис, однако, постарался со своими главными силами держаться в безопасности у Кадиса, оставив несколько фрегатов и малых судов наблюдать за Гибралтаром и не допускать к нему подкрепления с моря.

Лик был в готовности и, выйдя из Тахо 25 октября, через четыре дня появился столь неожиданно в Гибралтарской бухте, что захватил целиком неприятельскую легкую эскадру, состоявшую из 3 фрегатов, 1 шлюпа, брандера, грузовых транспортов с большим количеством запасов и нескольких мелких судов. Утверждают, что прибытие это состоялось в момент в высшей степени критический, так как неприятель собирался как раз в эту самую ночь штурмовать крепость, для чего были приготовлены шлюпки из Кадиса для перевозки 3000 человек десанта на Новый Мол [122] Принц Гессенский писал, что не думает, чтобы он мог выдержать подобную атаку. . Теперь сэр Джон остался в Гибралтаре и высадил столько подкреплений с запасами, сколько могли уделить его суда. В конце ноября он получил известия о том, что де Пуэнтис вышел в море, а потому и сам сделал то же для отражения неприятеля, но оставался постоянно в виду Гибралтара. 17 и 19 декабря прибыли два конвоя, один из 9, а другой из 7 транспортов, с экипажем в 1970 человек и, без сомнения, с запасами для гарнизона Гибралтара [123] Последний конвой близ мыса Спартел почти попал в ловушку де Пуэнтиса, эскадра которого, состоявшая из 22 судов, подняла для обмана английские и голландские флаги; хорошо еще, что дело ограничилось захватом только одного транспорта и принуждением еще трех транспортов с конвоировавшими их двумя фрегатами возвратиться назад в Лиссабон. . Собранный 21 октября военный совет решил, что без всякого риска союзный флот может вернуться для исправлений в Лиссабон, так как гарнизон Гибралтара находился теперь в отличном состоянии, тогда как было известно, что неприятель сильно страдает от всевозможных лишений. На этом основании Лик 19 января 1705 г. был в Лиссабоне.

Следующие подкрепления прибыли к Гибралтару в течение января, а французское правительство, несмотря на все уверения де Пуэнтиса, приказало ему опять вернуться для возобновления блокады. Он отправился в первых числах марта 1705 г., но едва прибыл к Гибралтару, как суда его были рассеяны жестоким штормом; восемь из них унесло в море, а сам он с пятью линейными кораблями добрался до якорной стоянки.

Известия о том, что де Пуэнтис с 14 судами прибыл в Гибралтар, дошли до Лика в Лиссабоне, откуда он вышел 16 марта во главе 23 судов – английских, голландских и португальских, имея на судах полки всех этих национальностей. В половине шестого утра 20 марта усмотрены были флотом суда де Пуэнтиса, старавшиеся выйти из бухты Гибралтара. Для нападения на них был отряжен сэр Томас Дилькс, которому весьма быстро удалось застигнуть их всех и часть уничтожить, а часть взять в плен. Сэр Джон Лик, думая, что остальная часть французской эскадры укрылась в Малагу, последовал туда, но узнал, что она, услышав стрельбу в Гибралтаре, поспешно отступила к Тулону. Маршал де Тессе, командовавший осаждавшими береговыми силами, после этого написал французскому королю, что при таких условиях осада невозможна, а потому она была снята 1 апреля 1705 г. Осада продолжалась пять месяцев.

Относительно неудач осаждавших и успехов оборонявшихся мы смело можем сказать, что они вполне зависели от действий сэра Джона Лика. Эту твердыню из рук испанцев вырвала не сила, сражавшаяся на берегу, а поддерживавшая атаку и прикрывавшая ее морская сила сэра Джорджа Рука; и Гибралтар в руках англичан удержали не защитники верков, как бы выносливы и доблестны они ни были. Только бесподобное угрожающее положение, занятое сэром Джоном Ликом в Лиссабоне, могло противодействовать тому смятению и опустошению, которые внесли бы французы в ряды упомянутых защитников, если бы поняли сущность положения дела; и только безрассудно смелый переход из этого положения угрозы к наступательным действиям устранил для англичан поставленные им препятствия. Совершенно так же, как адмирал де Пуэнтис предвидел свою неудачу от нарушения правил морской войны, мы можем быть уверены, что и сэр Джордж Рук основывал надежды успеха своих нападений на уверенности в том, что у него было достаточно сил, помимо участвовавших в деле на берегу, для немедленного отражения вмешательства неприятеля со стороны моря.

Операции 1705 г. сэра Клоудесли Шовеля и графа Петерборо на берегах Испании, хотя они и были ведены против территории, по крайней мере часть населения которой была им дружественна, иллюстрируют некоторым образом влияние возможного соседства неприятельского флота. Хотя сражение при Малаге было нерешительное и, по свидетельству современников, могло бы обратиться не в пользу союзников, если бы французы возобновили бой, но во всяком случае оно не придало большей смелости нашим врагам и не сделало их менее осторожными в нападениях. Поле битвы они все-таки оставили в руках сэра Джорджа Рука и тем признали его превосходство на море.

Факт этот был, без сомнения, признан обеими сторонами и побуждал союзников к дальнейшим операциям, которые предполагали обладание морем, а во Франции возбуждал стремление к восстановлению прежнего ее положения в среде морских держав.

Франция вооружала флоты в Бресте и Тулоне и предприняла в Дюнкерке в обширных размерах приготовления под начальством Форбэна. С английской стороны в помощь атакующим силам в Средиземном море под начальством графа Петерборо и сэра Клоудесли Шовеля посланы были оборонительные эскадры: к Бресту – сэра Джорджа Бинга и к Дюнкерку – сэра Томаса Дилькса [124] Дилькс прибыл, однако, с главными силами флота в Лиссабон. .

В середине июля 1705 г. сэр Клоудесли Шовель прибыл в Лиссабон во главе флота из 58 линейных кораблей, из которых 38 было английских и 20 голландских, помимо фрегатов, брандеров, бомбовых и других судов, сопровождающих обыкновенно большой флот.

Французский Брестский флот в то время, как предполагало наше правительство, состоял из 18 линейных кораблей, а сэр Джордж Бинг, наблюдавший за ними, имел 12 линейных кораблей. Согласно предписаниям, он должен был крейсировать около Уэссана, и в случае, если увидит, что неприятельский флот снялся с якоря, и будет уверен, что он идет не к Каналу, отрядить сэра Джона Дженнингса с судами, предназначенными на усиление главного флота. Если сэр Клоудесли Шовель не имел прямых сведений о силе Тулонского флота, то он мог бы определить его численность, припомнив, что в предыдущем году французский флот достигал числа 49 линейных кораблей, которое было уменьшено потерей 5 судов де Пуэнтиса, хотя впоследствии оно и могло быть опять пополнено. Когда флот собрался в Лиссабоне, хотя сухопутные силы еще не были все налицо, созван был военный совет для обсуждения положения, важнейшим пунктом которого была возможность соединения Брестского и Тулонского флотов. Первым принятым решением было отрядить 46 или 48 судов для крейсерства от мыса Спартел до Кадиса, с целью воспрепятствовать соединению Брестского и Тулонского флотов. 20 июня было принято решение, «что неудобно отделять какие-либо суда от флота, раз предполагается наступательный образ действий его, и что есть вероятность, что неприятельские суда в океане могут соединиться с судами Средиземного моря».