Сарвепалли Радхакришнан - Индийская философия (Том 1)

К проблеме первичной реальности Гита, как и упанишады, подходит двумя путями — путем анализа объективного и субъективного. Метафизическая тенденция автора ясно раскрывается во второй главе, где он дает нам принцип, на котором основывается вся его система: "У нереального нет бытия, у реального нет небытия" [1264]. Объективный анализ проводится на основе различения субстанции и видимости, бессмертного и тленного, акшары и кшары . "В мире есть два существа: разрушимая кшара и неразрушимая акшара. Неизменное — это акшара" [1265]. Мы не можем сказать, что "неизменное существо" в данном случае относится к высшей реальности, поскольку в следующем стихе Гиты говорится, что "высшее существо по-другому называется "верховное я", Параматман, который, как неисчерпаемый бог, пронизывающий три мира, поддерживает их" [1266]. Автор сначала проводит различие между постоянной основой мира и ее непостоянными проявлениями, между пракрити и ее изменениями. Мир, доступный нашему опыту, "имау лока", имеет два аспекта — преходящий и неизменный. Хотя в сравнении с изменениями мира пракрити неизменна, тем не менее она не является абсолютно реальной, поскольку сама зависит от верховного бога [1267]. Этот высший дух бессмертен, он является вместилищем вечности [1268]. Рамануджа для обоснования своей особой теории представляет кшару как выражение принципа пракрити, а акшару — как индивидуальную душу и ставит над ними Пурушоттаму — верховное я . Мы можем истолковать понятие Пурушоттамы как понятие конкретной личности, поднявшейся над ложными абстракциями бесконечного и конечного. Единственная трудность заключается в том, что Брахман, который провозглашается как основа конечного, не может рассматриваться как простая абстракция. Гита делает различие между конечным, или непостоянным, и бесконечным, или постоянным. Все, что ограниченно или преходяще, не является реальным. Всякое становление представляет собой преходящее противоречие. Становящееся не есть бытие. Если бы оно было бытием, оно не находилось бы в процессе становления. Поскольку вещи мира стремятся стать чем-то иным, постольку они не реальны. На всех вещах этого мира лежит печать преходящего. В основе нашего сознания заложено убеждение в существовании чего-то непреходящего, так как ничто не может произойти из ничего. Это первичное бытие реальности не есть вечно изменяющаяся пракрити. Оно есть высший Брахман. Оно — вечное и неизменное бытие, кутастхасатта , в то время как мир есть только вечное и бесконечное существование, анадиправахасатта . "Лишь тот видит истину, кто видит верховного бога, находящегося во всех существах и не разрушающегося при их разрушении" [1269]. Поскольку этот вечный дух пребывает во всем сущем, постольку он не является чем-то другим, качественно отличным от конечного. Гита верит в реальность бесконечного бытия, лежащего в основе конечного и одухотворяющего всякое конечное существование.

Индивидуальное я постоянно находится в состоянии неудовлетворенности самим собой и вечно стремится стать чем-то иным. В его ограниченном сознании имеется и чувство бесконечного. Это конечное я , которое ограниченно и постоянно стремится за пределы своего печального состояния, не является, в конечном счете, реальным. Истинное я носит характер вечности. Гита стремится раскрыть элемент постоянного в я , которое всегда является только субъектом и никогда — объектом. Кшетра — это объект, или поле познания; кшетраджня это субъект, или познающий [1270]. То, что познается, не есть свойство познающего. В человеческом я имеется элемент познающего, который остается постоянным при всех изменениях. Он обладает вечным, неизменным и имманентным существованием. Расчленяя индивидуальное я на его составные части — такие, как тело, ум, душа, — Гита пытается выделить элемент, существующий вечно. Тело не есть постоянный субъект, так как его существование имеет конец; оно лишь недолговечное вместилище [1271]. Жизнь чувств кратка и изменчива [1272]. Эмпирический ум находится в постоянном изменении. Все они лишь объекты для субъекта, лишь средства, с помощью которых действует душа. Они не существуют самостоятельно. Внутреннее начало, источник всякого знания, по словам Гиты, "больше, чем ощущения, ум и интеллект" [1273]. Это элемент, который обладает способностью объединения и присутствует даже во время глубокого сна. Эта функция объединения не может быть присущей ни ощущениям, ни интеллекту, ни их комбинации друг с другом [1274]. Это субъективное начало является необходимой основой, на которой покоится мир объектов, включающий в себя эмпирическое я . Если отсутствует субъект, то исчезает и объект. Но субъект не исчезает даже тогда, когда исчезает объект. И Гита дает красноречивые описания этого бессмертного начала. Это начало является господином тела. Оно "не рождается и не умирает и, не бывши, не перестает быть. Не рожденное, древнее, вечное и постоянное, оно не умирает даже тогда, когда тело разрушается" [1275]. "Оружие не достигнет его, пламя не сожжет, вода не замочит. Ветер не высушит его. Он непостижимый, нетленный… вечный, всеобъемлющий, постоянный, неподвижный и древний" [1276].

Гораздо менее ясен взгляд Гиты на природу высшего я . "Это неисчерпаемое высшее я , без начала и без качественной определенности, не активно и не подвержено тлену, хотя и обитает в теле" [1277]. Оно наблюдает как простой зритель. Я есть акартри , недействующее начало. И весь процесс эволюции относится только к миру объектов. Интеллект, ум, ощущения рассматриваются как развитие лишенной сознания пракрити, причем пракрити способна к такому развитию только при наличии духа. Субъективное я находится в нас, умиротворенное и уравновешенное, недоступное влиянию внешнего мира, хотя оно и является при этом опорой, источником и постоянным свидетелем существования этого мира.

Индивиды, существующие в этом мире, представляют собой сочетание субъекта и объекта [1278]. Эмпирический индивид — это божественное начало субъекта, ограниченное определенным объектом. В мире субъект и объект всегда находятся вместе [1279]. Только объект не обладает первичным трансцендентальным существованием. Субъект выше объекта и является его основой. "Когда человек видит, что все разнообразие существования коренится в едином и проистекает из него, тогда он сливается с всевышним [1280]. И когда прекращается это смешение субъекта с объектом, тогда обнаруживается, что субъект всегда остается одним и тем же. Когда Кришна убеждает Арджуну не печалиться о смерти, он говорит ему, что смерть не есть угасание. Индивидуальная форма может изменяться, но сущность не уничтожается. Пока не достигнуто совершенство, индивидуальность сохраняется. Каждый раз, когда смертная оболочка разрушается, внутренняя индивидуальность сохраняется такой же, какой она была всегда, принимая при этом новую форму. Поддерживаемый этой верой, человек должен стремиться к самопознанию. Мы можем обеспечить себе бессмертие на пути вечности или совершенства. Это и является раскрытием заложенного в нас бесконечного. Именно утверждением существования души, оправданием интуиции упанишад, тем, что Атман, или чистый субъект, остается неизменным, даже если наше тело стало "прахом, вновь превратившимся в прах", Кришна успокаивает тревожный ум Арджуны.