Сергей Волков - Почему РФ - не Россия

половины — 62,1%. Характерно, что в числе полностью лишаемых охраняемого статуса

встречались церкви и гражданские сооружения даже первой половины XVII в., тогда

как охране подлежали все советские изваяния тридцатилетней давности (те 2–3,

которые попали в список №1 — это уже не существующие, уничтоженные населением в

1991–92 гг.). Собственно, сохранялось практически все советское наследие, так

как почти все из немногочисленных памятников революционного и советского

характера, попавшие в список №1, это либо уже поврежденные «явочным порядком»

мешавшие при строительстве объекты, либо чисто символические «места», о которых

упоминалось выше. Список намеченных к дальнейшему сохранению «памятников

культуры» выглядел весьма впечатляющим. «Дом, где в 1920 г. происходило

совещание большевиков Кавказа», «Школа, где учился герой гражданской войны

Чапаев В.И.», «Дом, где в 1917 г. жил в ссылке Сталин И.В.», «Дом, в который в

1897–1898 гг. на адрес С.М. Фридман приходили посылки для Ленина В.И.», «Дом,

где в 1900 г. останавливались Ленин В.И. и Крупская Н.К.», «Дом, где в 1910 г.

проходила конференция Иваново-Вознесенского союза РСДРП», «Фабрика табачная, где

в 1898 г. работал революционер Дзержинский Ф.Э.», «Дом, где в 1899 г. жил

революционер Бауман Н.Э.», «Дом, где в июне 1900 г. состоялось собрание

социал-демократов при участии Ленина В.И.» (таких четыре в одном Нижнем

Новгороде), «Дом, где 2 февраля 1905 г. были арестованы

революционеры-подпольщики», и т.д. и т.п. Ну и конечно, бесконечные «Памятник

Ленину В.И.» — Майкоп, Уфа, Нальчик, Сыктывкар, Саранск, Рузаевка, — полный

список областных и районных центров и даже более мелких населенных пунктов.

Кстати, в списке сохраняемых значился и... памятник Дзержинскому, с такой помпой

скинутый с пьедестала в августе 1991 г. Снесенные тогда памятники Дзержинскому,

Свердлову, Калинину, Ленину (в Кремле) были просто перемещены в парк на Крымском

валу, позади «Президент-отеля» и охранялись как культурное наследие в ожидании

восстановления на прежних местах. В немногих местах, где сгоряча памятники

сняли, наметилась тенденция к их возвращению (например, в Рязани бронзовый

Ленин, отлежавшись на задворках несколько лет, занял свое прежнее место, во

Владивостоке было принято решение восстановить памятник Дзержинскому), привычны

стали газетные заметки такого рода: «В уральском городе Ирбит торжественно

открыт памятник Ленину. Шесть лет назад он был снят с пьедестала. Энтузиасты

отреставрировали его и водрузили на прежнее место, снабдив новой ленинской

цитатой: «Классовая борьба продолжается, и наша задача — подчинить все интересы

этой борьбе». Если ряд второстепенных памятников, статус которых из-за нехватки

средств был несколько понижен, то все главные «реликвии» советского режима — и

наиболее известные скульптуры «вождей», и «ленинские мемориальные места» в

Смольном, Шушенском, Горках и др., и масса монументов «героям революции и

гражданской войны» остались «памятниками истории и культуры общероссийского

значения».

Крупнейшие регионы так и остались Ленинградской, Свердловской (тут не повлияло

даже переименование городов; военный округ тоже, естественно, остался

Ленинградским), Ульяновской, Кировской областями. Имена врагов и разрушителей

исторической России на её бывшей территории продолжали носить более 100 только

относительно крупных населенных пунктов (городов и поселков городского типа), не

считая многочисленных сел и деревень. Среди них есть, конечно, города Маркс и

Энгельс, 13 в разных вариациях связано с именем Ульянова-Ленина, 10 — Кирова, 5

— Дзержинского, 4 — Орджоникидзе, 3 — Куйбышева, 3 — Калинина, 2 — Володарского,

а также Свердлова, Буденного, Чапаева, Фрунзе, Фурманова, Щорса, Киквидзе,

Котовского, Кингисеппа, Тутаева и т.д. и т.п. Кроме того, 7 именуются в честь

Октябрьского переворота, столько же — в честь Советов, ещё 7 — Красной армии и

Красной гвардии, 5 — комсомола, ещё десятки — в честь коммунистических

праздников и т.д. Топонимия любого города сохранила полный набор имен из

большевистских «святцев» (главная — обычно Ленина, затем — Свердлова, Калинина,

Кирова, Фрунзе, Дэержинского и т.д., вплоть до Урицкого и III Интернационала),

продолжали стоять памятники «борцам за советскую власть», функционировать

посвященные им мемориалы, в законах все так же фигурировали льготы «участникам

гражданской войны» (их действия признавались «операциями по защите страны»),

«старые большевики» и их потомки продолжали благоденствовать на шикарных дачах и

в квартирах самых престижных домов, предприятия, учреждения, колхозы продолжали

носить названия типа «Заря коммунизма», «Ленинский путь» и т.п. В официозной

печати даже в самые первые годы после «смены власти» отношение к «ленинской

гвардии» оставалось вполне примирительным, «Российская газета» помещала большие

статьи в честь юбилеев её членов.

Хотя едва ли сложно было подобрать для «российской армии» одну из славных дат её

истории, в качестве её праздника было оставлено 23 февраля, причем не

приходилось удивляться, что это нашло полную поддержку в военной среде, которая

в силу особенной заботы компартии о её воспитании к 1991 г. оставалась наиболее

«красной» из всех групп советского общества. Пополнение советского генералитета

по принципу «отрицательного отбора» в смысле способности к самостоятельному

мышлению привело к тому, что среди тысяч советских генералов не нашлось ни

одного, искренне вполне порвавшего с советскими пристрастиями, кто бы выступил с

призывом вести преемственность от Российской императорской армии, а не от детища

Троцкого. Даже наиболее культурные, наиболее необычные для советского

генералитета люди с серьезным интересом к истории (рождались и такие в семьях

советских генералов, причем таким удавалось преодолеть принцип «отрицательного

отбора» как раз благодаря высокому положению родителей) оставались глубоко

укорененными в традиции советской армии.

Направленность школьного образования и особенно курса истории также не

претерпела принципиальных изменений, по-прежнему трактуя историю страны в

марксистском духе, а большевистский переворот — вполне благожелательно, и ни в

малейшей степени не свидетельствовала о стремлении воспитывать подрастающее

поколение в духе любви и уважения к досоветской России. Учебники истории и по

концепции, и по структуре, и по отношению к старой России представляли собой

слегка подправленные советские учебники, начиная с привычной марксистской