Сергей Волков - Почему РФ - не Россия

такового (в виде ленинских истуканов, самой мумии и т.п.) наведет, видите ли,

старшее поколение на мысль, что его жизнь прожита зря, и ему будет обидно. Но

если смысл жизни этого поколения заключался исключительно в построении

социализма и коммунизма, то оно действительно прожило её напрасно, и скрыть этот

факт совершенно невозможно, коль скоро привычного ему социализма больше нет, а

все принципы, во имя искоренения которых трудилось это поколение, формально

восстановлены. По этой логике для утешения ветеранов следовало бы раскулачить

олигархов, передать под дома отдыха коттеджные поселки на Рублевке, вернуть

пресловутую колбасу по 2.20, поставить в отдаленной перспективе цель

строительства коммунизма и т.п. Ничего такого, однако, власти делать не

собираются, а «в порядке возмещения морального ущерба» предлагают любоваться

советско-коммунистической символикой. Получилось совсем смешно (а для того

поколения просто издевательски) — выходит, они жили даже не для строительства

«светлого будущего», а всего лишь ради того, чтобы в стране были понастроены

изваяния вождям большевизма. Нормальная власть, сама свободная от советских

комплексов, просто объяснила бы людям, что жизнь их — самоценна и вовсе не

сводится к реализации безумных утопий преступной ленинской шайки.

Отношение между КПРФ и властью сильно портило лишь то, что коммунисты со

свойственными ими самонадеянностью и склонностью воспринимать малейшую уступку

или успех как преддверие полной победы, моментально наглели и проявляли в

отношениях с властью сверхнормативную агрессивность. В этих случаях власть была

вынуждена нехотя им противостоять, так что своей непримиримостью они несколько

раз предотвращали полевение самой власти. Благосклонность к КПРФ околовластные

публицисты склонны были объяснять нежелательностью создавать последней образ

«притесняемого» (вызывающий, якобы, сочувствие населения), что, однако, плохо

вязалось с действительностью. Достаточно вспомнить, что свой наихудший результат

на выборах КПРФ продемонстрировала в 1993 г.: когда после октябрьских событий

было впечатление, что с коммунистами теперь церемонится не будут и КПРФ вот-вот

запретят, половина её голосов досталась Жириновскому. Но как только

обнаружилось, что ничего такого не произойдет, а КПРФ остается вполне

респектабельной партией, эти голоса в 1995 г. вернулись к КПРФ (и ЛДПР получил

11% вместо 23, а КПРФ 22 вместо 12). В основе отношения власти к коммунистам

лежат, конечно же, не тактические моменты (которые, когда КПРФ лишилась прежнего

влияния потеряли смысл), а то общее, что их объединяет: происхождение и

пристрастия. Эта базовая общность органично проявилась и в том, что, хотя власти

и пытались не раз создать чисто «свою» двухпартийную «лево-правую» систему, у

них ничего не получилось, но именно такой системой стал сложившийся тандем

«Единая Россия» — КПРФ. Таким образом, идеологические позиции «постсоветской

власти» оказались несовместимы с движением в сторону

государственно-политического наследия исторической России.

Общественные настроения.

С конца 80-х годов, когда стало возможным качественно новое по объему знакомство

с зарубежной и русской эмигрантской политической и исторической литературой

сколько-то широкого круга читающей публики, появились и условия для формирования

самой широкой палитры политических взглядов. За три-четыре года было издано

больше содержательной для гуманитарного знания печатной продукции, чем за все

годы советского правления. Впервые стало доступно и большинство произведений

русской философской мысли, и исторических исследований, и фактографических

источников по отечественной истории. Поэтому в интеллектуальной среде смогли

проявиться практически все возможные варианты политических взглядов. Однако, вся

эта обширная информация, столкнувшись с глыбой советского менталитета, могла

лишь создать предпосылки для формирования того набора взглядов, который обычно

наблюдается во всякой нормальной стране, но не могла сама по себе обеспечить

хотя бы приблизительно те пропорции, в которых они были представлены что в

странах Запада, что в старой России.

С 90-х годов разделение взглядов по политическим вопросам имело в основе своей

ориентацию на три основных более или менее общеизвестных типа государственности

и культуры: старую Россию, Совдепию и современный Запад, каждый из которых

обладает набором черт, отличающих его от остальных. Под «старой Россией» имеется

в виду та Россия, которая реально существовала до переворотов 1917 года (с

экономической свободой, но с авторитарно-самодержавным строем), под «Западом» —

сочетание экономической свободы с «формальной демократией». Под «Совдепией»

имеется в виду советский режим (пусть даже самого мягкого образца, допустим,

70-х годов) со всем тем, что было для него типично во все периоды и нетипично ни

для Запада, ни для старой России, то есть, собственно, тоталитарный режим,

основанный на коммунистической идеологии, не допускающий ни политической, ни

экономической свободы и частной собственности.

К комбинациям этих трех образцов в разном порядке по предпочтению и сводились,

по большому счету, все возможные разновидности политических взглядов. Основных

позиций существовало, таким образом, шесть, среди которых две, условно говоря,

«коммунистические» (ставящие на первое место Совдепию), две «либеральные»

(предпочитающие Запад) и две «патриотические» (отдающие предпочтение старой

России).

1) Предпочтительна Совдепия — неприемлем Запад. Типичный национал-большевизм или

коммунизм сталинского типа. Такова советская идеология начиная с середины 30-х

годов (особенно с 1943), с большими или меньшими изменениями просуществовавшая

до 80-х. Сюда же относятся взгляды подавляющего большинства современных

коммунистов КПРФ, Аграрной партии, а также наиболее красной части

национал-большевиков (хотя некоторые из них в новых условиях предпочитали это

скрывать и выглядеть более националистами).

2) Предпочтительна Совдепия — неприемлема старая Россия. «Досталинский»

коммунизм и его предполагаемые модификации «с человеческим лицом». Такова

идеология «детей Арбата» и всей горбачевской перестройки, а позже тех, кто был

готов сомкнуться с коммунистами против пытавшего эволюционировать к

«державности» ельцинского режима и Жириновского (наиболее полно была

представлена в «Общей газете» и отчасти в «Московских Новостях»).