Елена Никулина - Агиология

Пахомий восхваляет в святителе щедрую милостыню, которую богатый новгородский владыка свт. Евфимий посылает даже в Царь град, на Афон и в Иерусалим, и храмостроительство, особенно широкое в Новгороде. «Прииди к великому храму Премудрости Божией и возведи окрест очи свои, и тамо видиши пресветлыи храмы святых яко звезды или горы стоящи, иже от него созданные. Аще и не гласом – вещьми же вопиют… сия архиепископ Евфимие дарова ми». В житии свт. Моисея Новгородского, в связи с храмостроительством, отмечается работа по изготовлению и переписке книг («собра многие книгописцы»), которые вместе с иконами служили «ко исполнению церквей Божиих».

Помимо храмов и монастырей, в житии свт. Евфимия упомянуты светские сооружения: городские стены и даже собственные «палаты пречудные», владычный дом, который в Новгороде поражал воображение сложной архитектурой со множеством переходов, соединяющих отдельные здания, и стенной росписью: в XV веке были большой редкостью башенные часы «велми предивны», на высоком столпе посреди архиерейского сада. В основе всей этой роскоши, конечно, лежит стремление возвысить авторитет духовной власти, которая, особенно в Новгороде, стояла в центре государственной жизни. Избираемый, как в христианской древности, всем клиром и народом, Новгородский епископ был государем своего города в гораздо большей степени, чем военный защитник его – князь.

Агиограф пишет о том, что внешняя пышность епископского быта, необходимая для поддержания достоинства сана, нисколько не противоречила внутреннему аскетическому настрою святого пастыря. «Инии в благоденстве живуще или в светлых ризах ходяще… яко да святительства сан не уничижится». Но «вся сия имяху яко преходящия… подобно сени и сну… николиже хлеба в сласть ядуще; и всегда тех глас бяше: готово сердце мое, Боже, готово». Пахомий отмечает, что строитель роскошных палат, свт. Евфимий, носил вериги.

Таковы основные черты «иконы» святителя, представленной в агиографии Пахомия.

Некоторые особенности на Руси имело учительное служение святого епископа. Если греческие святители служили Церкви в борьбе с ересями, то на Руси в этом отношении представлялось очень ограниченное поле деятельности. «Настоящие» еретики появляются у нас только с конца XIV века в Новгородской области: сначала стригольники, в следующем столетии жидовствующие. Со стригольниками боролся, по поручению митрополита и Патриарха, свт. Дионисий Суздальский († 1385), с жидовствующими – новгородский святитель Геннадий († 1505).

Отражением учительной стороны святительского служения русских епископов являются памятники древнерусской литературы – «слова» и проповеди святых епископов: Кирилла Туровского и Луки (Жидяты ) Новгородского.

Но ярче всего учительное призвание древнерусского епископа выражалось в христианской проповеди язычникам. К благовестникам принадлежат многие основатели русских кафедр: Новгорода, Ростова, Перми, Казани. Новгородцы чтут своего крестителя в корсунянине (греке) Иоакиме, сокрушителе Перуна и строителе первых деревянных храмов. Ростовцы в поздних житиях повествуют о борьбе с язычеством своих древних, хотя и не самых первых, епископов: сет. Леонтия и сет. Исаии (конец XI в.).

Святитель Стефан Пермский († 1396) был просветителем зырян. Вологодская церковь, преемница Пермской, чтит первых трех его преемников, как и он, просветителей края: Герасима, Питирима и Иону, погребенных в селе Усть-Выми, в бывшей своей кафедральной церкви.

После завоевания Казани в ней была учреждена в 1555 г. новая епархия, кафедру которой получил сет. Гурий. В помощь ему был придан целый штат монахов – миссионеров, среди которых выделялись будущие святители: Герман Казанский и Варсонофий Тверской. В новейшее время среди русских святых иерархов миссионерское служение несли свтт. Иннокентий Иркутский, Иоанн и Павел Тобольские, Иннокентий Вениаминов, Николай Японский.

XVIII–XIX века оставили Церкви и замечательные образцы письменного и устного учительного служения святителей. Достаточно вспомнить таких крупнейших церковных писателей-архиереев, как сет. Тихон Задонский, сет. Филарет Московский, сет. Игнатий Брянчанинов, сет. Феофан Затворник.

Яркие примеры общественно-политического служения и исповедничества святителей, отмеченные Пахомием Логофетом в подвигах новгородских владык, видим в житиях Московских святителей Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Ермогена и Тихона, а также свт. Германа Казанского.

Почитание митрополита Петра, первого из русских митрополитов, установилось непосредственно по его кончине (21 дек. 1326 г.). Уже при погребении его начали совершаться чудеса. О пастырском служении Петра, к сожалению, мы знаем немного. Это немногое говорит о его учительности, о его путешествиях и попечении о пастве, «ослабевшей из-за поганых иноверцев» (татар). Его национальное значение связано с предпочтением Москвы – еще не в качестве митрополии, а лишь места своего погребения. Молодая Москва тогда «честна лишь кротостию», а не славой, хотя ее князю Ивану Даниловичу удалось перетянуть из Твери великое княжение. Святитель Петр начал строение Успенского собора, завещав князю его окончание. Связанное с этим строительством предсказание о будущем величии Москвы читаем лишь в позднейшем житии, составленном митр. Киприаном (ок. 1400), но мысль его совершенно в духе святителя Петра, в котором потомки недаром видят основоположника Московской державы. После прп. Сергия, митр. Петр, быть может, был самым чтимым из московских святых.

Самый цельный образ епископа-правителя, епископа-политика на Руси, – это свт. Алексий († 1378), второй русский по национальности митрополит в Москве. О его церковной деятельности, кроме основания им монастырей, мы знаем менее всего. Древнейшее его житие (Питиримово) составлено лет через 70 по его кончине. А современные святителю летописи полны повествованиями о его государственных деяниях. Для Московского государства он сделал больше, чем кто-либо из князей, потомков Калиты. Хотя святитель Алексий в ранней юности стал монахом по призванию и прошел строгую аскетическую школу в Богоявленском монастыре, но недаром он был сыном служилого боярина и крестником Калиты. Митрополит Феогност сделал его своим наместником, то есть главою церковного суда. Здесь Алексий приобрел свой административный опыт, который предназначал его в правители государства. В то же время, служа греку-митрополиту, Алексий прекрасно изучил греческий язык (один из немногих на Руси). Памятником его научных греческих занятий явился им самим исполненный перевод Евангелия, с поправками против древнего кирилло-мефодиевского текста, который был использован в XVII в. московскими справщиками для печатного, современного текста Нового Завета. Это замечательный образец учительного служения святителя Алексия.