Валерий Гуминский - Штурмовик

* * *

Переливы боцманских дудок сорвали всех на палубу. Ранняя побудка, свежий ветер, плотно надувающий паруса, небольшое волнение на море необычайно бодрили и заставляли двигаться быстрее. А то затопчут любители чужого добра.

— Все-таки обнаружили зверя, — удовлетворенно заметил Малыш, толкая меня в спину, чтобы я не хлопал ушами. — Давай, шевелись. Согласно боевому расписанию — помнишь?

— Капитанский мостик, самый ад, — пробурчал я, подтягивая на себе все ремни, которые были. Под ногами блестела мокрая палуба. Шхуна увеличивала ход, торопясь за «Лаской» в кильватере, и периодически все вокруг взрывалось водными фонтанами, окатывающими борта.

Суета закончилась — началась работа. Сигнальные отбивали приказы, раздавались отрывистые команды боцмана, хлопали паруса по ветру, басовисто гудели мачты — или мое воображение стало дорисовывать картины морской романтики. Только вот находился я среди головорезов и воров, что не приносило мне радости от ощущения бега по волнам, соленых брызг в лицо и необычайного азарта.

— Эскобето будет вести линейный бой? — удивился я.

— Нет, при сближении расстановка будет простая, — объяснил Пенек, когда как Малыш пожал плечами. — «Ласка» и «Твердыня» свяжут боем головной корабль. «Игла» возьмет на себя самого тихоходного. Там делать нечего. Раздробим их силы, и возьмем на абордаж.

— Эскобето так всегда действует?

— Только в охоте на большие караваны. А так, каждый сам волен выбирать тактику, — Пенек подозрительно посмотрел на меня. — Ты очень любопытен, Игнат. Разве ходил под парусами? Сухопутные крысы вообще не должны задавать подобные вопросы.

— Я с детства любил море, — скромно ответил я, демонстративно положив руку на рукоять кортика. — Это ведь не запрещено?

— Нагоняем! — закричал кто-то с яростным азартом. — Эскобето поднял штандарт!

Мне стало любопытно, что нарисовано на флаге головного корабля. Штандарт был темно-голубого цвета с черепами по краям. А середину украшала фигура Кракена, мерзкая клякса с длинными щупальцами, обвивающими огромный золотой сундук.

— Художник рисовал? — спросил я.

— Он всем рисует, — заметил Комар, сморщившись от лучей солнца, бивших ему прямо в глаза. Еще бы не били — чуть ли не через борт перевесился, в нетерпении колотя кулаками по дереву.

— Талант, — похвалил я неизвестного мне парня.

Я и не подозревал, насколько мне будет тяжело смотреть на разворачивающиеся события с позиции простого бойца, вынужденного смириться с невозможностью находиться на капитанском мостике, руководить предстоящим боем. Я даже не знал, какой информацией владеет Эскобето, что хочет предпринять. Обычно пираты не рискуют, когда по ним палят из всех бортовых пушек. Ограбить беззащитного купца — пожалуйста, это всегда с большим удовольствием. А налететь на зубастую дичь — сразу портится настроение и желание пропадает. Что предпримет наш командор? Мой глаз сразу определил силуэты купеческих кораблей. Флейты. Быстроходные суда, вооруженные пушками, количество которых колебалось от десяти до двадцати, в зависимости от команды бомбардиров. Экипаж около пятидесяти человек, что почти сравнимо с экипажем «Твердыни». Охрана наверняка есть. Караван идет, по всей видимости, из Аксума. Аутсайдер перегружен, отстает от своих. К нему уже устремилась «Игла», нисколько не ломая строя. «Сверчок» с «Лягушкой» тоже начали делать маневр после сигнала с головной «Ласки». Они должны были связать боем средний флейт. Нет, не уйти торговцам.

Через час с небольшим мы нагнали караван. Пусть он и делал маневр, пытаясь изменить курс на Пакчет, где на западном побережье острова базировалась Третья Эскадра дарсийского флота, но Эскобето воспользовался попутным ветром, умело меняя галсы, и вот перед нами ощетинившийся борт флейта с гордым названием «Морская лилия». Уже одно слово «лилия» говорило о принадлежности корабля к королевскому дому или к торговому роду, поставляющему товары высшей знати.

Вскоре преследователи и убегающие шли параллельным курсом, постепенно сближаясь друг с другом. Мы могли видеть напряженные лица матросов и наемников, готовящихся к нашему абордажу. На капитанском мостике стояли два человека; по их поведению нельзя было догадаться, что предпримет экипаж. Так же дело обстояло на другом корабле. Думаю, у каждого из тех, кто находился по другую сторону борта, кошки скребли на душе. Четыре пиратских судна держали на пушечном прицеле противника и могли в любой момент обрушить шквал огня.

— Эй! На «Лилии»! — зычно заорал с «Ласки» кто-то знакомым голосом. Это Свейни, чуть ли не перевесившись с борта, сложил руки рупором, пытаясь докричаться до капитана флейта. — Предлагаем спустить паруса и бросить якорь! Сами видите — силы неравны! Сложите оружие и готовьтесь перегружать товар на наши корабли! Обещаем оставить вас в живых!

— Мы не верим вам! — это кричал моложавый напыщенный мужчина в богатых одеждах. Вцепившись в поручни руками в перчатках, он тоже наклонился вперед, словно пытался прыгнуть на преследователей. — Чье слово против нашего согласия?

— Командор Эскобето всегда отвечает за свои слова! — принеслось в ответ.

— Пусть он сам покажется, чтобы удостовериться, что это именно господин Ригольди! — включился в переговоры шкипер «Морской лилии». — А то в последнее время всякое отребье любит прикрываться чужими вымпелами и штандартами!

— Вот наглец! — удивился Пенек; он вскарабкался на борт и с вниманием слушал перекличку. — С чего он думает о подлоге? Даже обидно. Эй, парни! Держите ушки на макушке! У них на борту странная возня началась!

Тем временем на сцену вышел сам Эскобето. Заложив руки за спину, капитан «Ласки» встал на мостике, повернулся в профиль и в анфас, чтобы на торговом судне убедились в подлинности командора. После чего Эскобето весело крикнул:

— Господин Крэйм Садор, надо полагать? Какими судьбами? Второй раз за пять лет я останавливаю ваш караван! Не находите это забавным?

— Ни в коем случае! — задорно откликнулся Крэйм. — После нашей первой встречи дела мои пошли куда лучше!

— Вот как? Тогда, я думаю, традицию надо продолжить! Предлагаю сложить оружие, перегрузить товар на мои корабли, а экипажи посадить в трюмы!

Эскобето развел руками в сторону, одновременно этим жестом давая понять о бессмысленности сопротивления. Жерла пушек грозно смотрели на флейты из открытых портов, абордажные группы уже держали в руках веревки с крюками. На противоположном борту тоже готовились к бою.

— К сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение, командор! — шкипер Крэйм явно нарывался, но мне до сих пор было непонятны мотивы его неповиновения. При попытке оторваться от преследования, флейт получит в борт полный пушечный залп.