Федор Березин - Огромный черный корабль

Это относилось к «гиене» и Браст, не дожидаясь дальнейших вопросов, быстро доложил о возникшей ситуации. У Холта отвисла челюсть и, шумно задышав, он вновь извлек на свет божий игломет, затем повернулся к вытянувшимся в струнку солдатам.

– Ликс, мигом приволоки штук пять газовых гранат. Нет, отставить. Отдайте оружие, – он уставился на Пексмана испепеляющим взглядом.

Бедняга побледнел так, как будто на него была нацелена тяжелая атомная батарея брашей.

– Ты, что на аллеях Пепермиды? – последовало хитрое переплетение нецензурных выражений. – Отлучаться из машины без оружия – это преступление! Осел! Взять окружающую местность под охрану!

Он передал Пексману игломет Ликса и жестом указал, где разместится.

– Во славу Империи, – пролепетал Пексман и, упирая приклад в живот, трусцой подбежал к самой высокой машине – собственному мостоукладчику. Он не успел взобраться на крышку контейнера, когда «гиена» взревела и дергаясь завертелась на месте.

И майор и сержант, без всякой команды, но вполне согласовано, отскочили в сторону и залегли метрах в двадцати.

– Сдохнуть мне прямо тут, не дожидаясь Мятой луны, – приминая упругую траву прошептал Холт, – но этот дикарь осваивает вождение.

Грязная, обклеенная выдернутой с корнем травой, гусеница танка быстро ползла по вертящимся на максимальной скорости колесам.

– Будем надеяться, что он не сидит на месте наводчика, – Браст, наконец, распутал сбившуюся на затылок противомоскитную сетку и надвинул ее на глаза.

Холт ничего не ответил, только досадливо засопел, шлепнув ладонью по щеке. Зелье «Пон-юсинюя», похоже, плохо помогало, здесь был целый рассадник членистоногих вампиров, а кроме них тут оказалась масса другой нечисти. Браст даже нашел применение давешнему ключу, прихлопнув им жирного, покрытого рыжей шерстью, паука. Покончив с этим неаппетитным делом, он вновь взглянул на «гиену». По-видимому, мотор заглох и танк, повернувшись к ним боком, замер, только полусфера башни продолжала вращаться вокруг своей оси и Браст инстинктивно плотнее прижимался к земле, когда раструб огнемета поворачивался в их сторону. Тут подоспели Ликс, с маленьким арсеналом иглометов, и с ним еще двое с гранатометом и наполовину заполненным гранатным ящиком с яркой предостерегающей надписью на крышке. Холт вскочил и начал быстро отдавать распоряжения. Теперь все натянули противогазы и офицер, держа в руках по удушающей капсуле, вместе с Ликсом пошли к «гиене». Но они даже не успели приблизиться.

Что-то громко взорвалось, так что стало больно в ушах, и прямо из-под врывшихся в землю гусениц выплеснуло желтое пламя, легкий танк подскочил выше человеческого роста, но не упал... Из задней части ударила широкая полоса огня и, позади, сразу обуглилась вечнозеленая трава. Бронированная машина вознеслась, пролетела метров пятнадцать, опрокинулась в воздухе на бок, спикировала и совершила жесткую посадку на правый борт. Громко застонав, треснуло дуло огнемета. Потом все окончательно стихло и минуты две стояла мертвая тишина, было слышно, как звенит над ухом крупная представительница неизвестного науке вида стрекоз.

Майор Холт засопел, приподнял нижнюю часть противогаза и гнусаво пояснил всем известную истину:

– Это сработали ускорительные пороховые движки. Если бы танк шел на скорости, то мог бы перемахнуть через сорокаметровую пропасть. Вперед! – подтолкнул Холт Ликса. – Пока он еще чего не натворил.

Когда они очутились у перевернутой «гиены», Холт оглянулся и голосом, чуть слышным на таком расстоянии, сказал:

– Если, что стреляйте. Патронов не жалеть.

Брасту стало не по себе, и хотя Холт ему не нравился, стало жалко этого маленького втиснутого в противогаз человека. Майор тянул дверь-люк на себя, но явно напрасно тратил силы – ничего не получалось, может, люк заклинило при падении. Офицер отдал новое распоряжение и опять стало тихо. У Браста уже запотели наглазники противогаза – он перестал видеть мушку услужливо принесенного Ликсом игломета. Спеша, опасаясь пропустить ответственные момент, он сгреб маску в сторону: теперь от всех напастей его защищала только плотная марля, зато он все видел. Молчаливый Ликс прикрепил кумулятивную гранату к люку бронемашины и, отбежав метров на пять, повалился на живот. Холт остался лежать тут же, рядом с «гиеной», сжимая в ладони малюсенькие железные шарики с отогнутыми детонаторами. Время остановилось. Браст чувствовал, как немеет рука держащая игломет. Он чуть-чуть приподнял ложе приклада, и прицельная планка надвинулась на черную точку – гранату. Небольшой мотылек опустился на противомоскитную сетку на уровне левой ресницы и замер, раздвинув яркие крылышки. Идиллия. Потом полыхнуло, грохнуло, и время понеслось, раскрутилось пружиной, наверстывая упущенное. Мотылек взмахнул цветными лоскутками и исчез. Холт одним скачком оказался у люка и, толкнув его сапогом, бросил внутрь обе капсулы с «вонючкой», затем, неуловимым движением, извлек маленький игломет. Патронов он действительно не жалел. Когда газ немного рассеялся, офицер втиснулся в перекореженную дверцу. Все напряженно ждали. Холт высунул голову, стянул резиновую маску и, самодовольно усмехаясь, сказал:

– Бедняга даже не успел прочитать молитву своей Мятой луне. Не так уж они страшны – эти мерактропы, правда, ребята?

Когда Браст вместе с остальными вынимали из танка обезображенный труп, ему стало не по себе: в кабине все было перевернуто вверх дном, словно там протоптался динозавр, на приборном щите не осталось ни одной целой панели, сиденье водителя было вырвано с корнем и все стенки забрызганы свернувшейся кровью. Это просто счастье, что в машине не оказалось никого из экипажа. Браст содрогнулся, представив себе единоборство человека с этой живой стихией, а ведь у него была мысль сразится с пришельцем один на один с помощью гаечного ключа. Походило на то, что мерактроп искал выход из металлической скорлупы, ставшей его могилой, но не успел.

Врач экспедиции – «док» Геклис хотел осуществить анатомическое исследование, вскрыть тело аборигена, но Варкиройт изрек на его просьбу тираду о том, что не хватало им еще ради удовлетворения чьего-то любопытства, заполучить среди личного состава какой-нибудь экзотический вирус и велел выбросить, или закопать покойника, как можно быстрее. Выполняя это приказание, Браст незаметно снял с убитого его единственную одежду – бусы. Когда он это делал, он вспоминал свою Маарми и ее любовь ко всяким оригинальным побрякушкам.

Кто-то тряс его за плечо. Он приоткрыл отяжелевшие веки и снова зажмурившись отвернулся от света.

– Вставай! – ворвалось в уши.