Илона Эндрюс - Магический укус

Прозвенел звонок. В концертном зале стало тихо. Бархатные шторы медленно раздвинулись, явив зрителям невысокую женщину, темнокожую и плотную. Платье на ней, я могла поклясться, было хрустальным! Оно сияло, стекало с плеч на пол, колыхалось от малейшего движения, благодаря чему казалось живым. В сумраке ткань оказалась бы прозрачной. Но сейчас наготу совершенно скрывали многочисленные блики. Очень смелый ход. Это могла быть только многообещанная Айвиша.

Она сделала крошечный шаг вперед. Хрустальный водопад платья на секунду ослепил зал, а затем, не дав никому и вздохнуть, воздух пронзила песня.

Невероятно! Чистые звуки с легкостью птички порхали то вверх, то вниз по октавам. Казалось, так петь чрезвычайно просто, — стоит рот открыть и заговорить. Сила, энергия и свет наполнили зал. От сильных чувств голос Айвиши задрожал, как будто она собиралась заплакать или завыть, подобно волчице. Однако мне нравилось понимать, что она живет своей песней. Я сама стала этой мелодией, сама взлетала под потолок, а потом с наслаждением падала и падала, ощущая, как тело щекочут и колют мурашки.

Спроси кто-нибудь в это мгновение мое имя, я бы не смогла ответить.

Айвиша подняла руки. Тонкие нити льда выросли из ее пальцев, скрутились коброй и стремительно сползли на сцену, где, словно лианы, покрыли пол сложным узором. Не останавливаясь на достигнутом, нити оплели колонны. Вместо листьев набухли и раскрылись почки со снежными перьями.

Лицо Айвиши, её открытые руки, платье, — все заискрилось от инея. Однако женщине не было холодно, наоборот, от одного её голоса могли согреться все бездомные в радиусе нескольких сотен метров. Как от спирта кружилась голова. Я бы сравнила этот голоса с пьянящим алкоголем.

Внезапно воздух вокруг Айвиши вспыхнул голубым светом, кристальное кружево разлетелось на кусочки, испарилось. Занавес опустился, скрыв певицу от зрителей.

На мгновение все замерли.

А в следующую секунду концертный зал взорвался аплодисментами.

Крэст стиснул мою руку, и я сжала его ладонь в ответ.

Сорок пять минут спустя мы въехали на парковку перед моим домом.

— Можно проводить тебя?

— Не сегодня, — прошептала я. — Извини. Из меня сейчас плохая компания.

— Уверена?

Я услышала надежду в вопросе. Но мне было плохо, сил не осталось. Что-то подсказывало: пора заканчивать.

— Да. Спасибо за ужин.

— Я бы не хотел расставаться так скоро, — прямо сказал он.

Я дотронулась до его плеча:

— Извини. Может в другой раз.

— Ну, да. Ведь всегда есть завтрашняя ночь.

Я открыла дверь и вышла из машины. Когда Крэст уехал, с запозданием поняла, что он надеялся на прощальный поцелуй.

Мое бедро ныло все сильнее и сильнее. К тому времени, как я пересекла парковку, покалывание переросло в резкую боль, периодически сменяющуюся спазмами.

Просто великолепно.

Я сняла туфли. Босиком, держа обувь в руке, направилась к двери и вдруг споткнулась о расщелину в тротуаре. Поскользнувшись, почти упала на задницу. Пальцы ноги стало жечь, поэтому я не удивилась, когда увидела содранную кожу и быстро наполняющуюся кровью ранку. Еще и платье испачкала. Я с проклятьями откинула в сторону лодочки.

— Хочешь, чтобы я донес тебя? — прошептал мне кто-то на ухо. — Снова?

Резко подскочив, я ударила говорящего в живот. Кулак врезался в стену стальных мускулов.

— Хороший удар, — оценил Карран. — Для человека.

Ну да, ну да. Я слышала, как ты выдохнул — почувствовал все-таки.

— Чего надо?

— Куда же подевался твой кавалер?

— А твоя спутница?

Я подобрала туфли и снова направилась к зданию, теперь уже прихрамывая. Единственным способом избавиться от оборотня было взобраться по лестнице и захлопнуть дверь прямо перед его носом.

— Дома, — ответил он. — Ждет меня.

— Окажи мне чертову услугу — возвращайся к ней.

Я добралась до лестницы и села на нее. Моя нога требовала передышки.

— Болит?

— Нет, я просто люблю сидеть на грязных ступеньках в дорогом вечернем платье. У меня такое хобби.

— Ты немного угрюмая сегодня. Виной всему отказ от секса.

Я посмотрела на ночное небо, любуясь крошечными пятнышками звезд.

— Я устала. У меня болит нога. И есть куча дерьма, которая требует ответов, которых нет и не будет в ближайшее время.

— Например?

— Во-первых, я не знаю, кто убил Грега и почему. Во-вторых, мы не нашли следов некрозверей, убивших твоих людей. В-третьих, в файле Грега были упомянуты женщины. Зачем Олейт забрала их и что она с ними сделала? — Я устало потерла шею.

— Все кончилось, — наклонился Карран. — И у тебя тяжелый случай дефицита внимания.

— Тяжелый случай чего?

— Ты никому неизвестный наемник, и внезапно всем понадобилось поговорить с тобой. Влиятельные лица этого города знают номер твоего телефона. Это заставляет почувствовать себя важной. А теперь танец завершился. Сочувствую. — Его голос был полон насмешки. — Но все это кончилось.

— Ты не прав.

Карран пошел прочь.

— Она назвала тебя полукровкой, — бросила я ему в спину. — Почему?

Объяснений не последовало.

Я заставила себя подняться на ноги и взобраться по лестнице. Войдя в квартиру, переоделась, закинула в сумку то, с чем не хотелось бы расставаться, взяла Убийцу и снова спустилась вниз. Завела Кармелион и выехала с парковки.

С меня достаточного этого кровавого города.

Я еду домой. В свой настоящий дом.

Глава 8

СОЛНЕЧНЫЕ ЛУЧИ ПРОНИКАЛИ ЧЕРЕЗ ОКНО, медленно скользя по лицу. Я зевнула и укуталась в одеяло, натягивая его на голову. Просыпаться совсем не хотелось. Не сейчас. Вспоминая вчерашние полуночные катания по городу, я понимала, — это была не лучшая идея, учитывая, что технологии включились около четырех, вырубив машину в миле от дома. Хоть боль в бедре не утихала, пришлось идти пешком, но я добралась еще до рассвета, поэтому сейчас ночное происшествие не имело значения. Я была дома.

Зарывшись лицом в подушку, я попыталась укрыться от дневного света, заполнившего комнату, но он настойчиво продолжал будить меня. Разочарованно вздыхая и потягиваясь, я проснулась и нехотя вылезла из своего убежища. Коснувшись босыми ногами нагретого солнцем пола, улыбнулась и, ощущая себя немного счастливее, поплелась на кухню приготовить кофе.

Позднее утро было в самом разгаре: сквозь стекло виднелось ясное, голубое небо, листочки на мирте не колыхались — штиль. Я открыла окно, запуская внутрь свежий морской воздух. Дом. Наконец-то.

Но тут кое-что привлекло мое внимание. Во дворе, расположенная так, чтобы было видно и из кухни, и от крыльца, возвышалась палка, на верхушке которой была насажена человеческая голова.

Длинные волосы висели прядями, на которых запеклась кровь. Бледные глаза выкатились из орбит. Рот был широко открыт, а между разорванных губ уже успели появиться зеленые мухи.