Ким Харрисон - Демон отверженный

— Я хотел, гм, сказать вам спасибо, — произнес он, когда стало ясно, что первой я не нарушу неловкое молчание.

Я в удивлении глянула на часы Айви. Дженкс, время-то идет.

— Всегда пожалуйста.

Он подтянул колени повыше — в черном комбинезоне это было как-то странно видеть.

— А вы не хотите узнать, за что?

С безразличным выражением, продолжая делать вид, что все развивается по плану, я показала на разбитый собор:

— Что сохранила тебе жизнь в этой поездке на ковре-самолете?

Он оглядел разбитое помещение.

— Что прервали мою свадьбу.

Я заморгала и осторожно выдвинула предположение:

— Ты ее не любил.

Взгляд у него был тусклый, волосы — в белой пыли.

— У меня не было шанса это выяснить.

Трент хочет кого-то любить. Интересно.

— Кери…

— Кери не хочет иметь со мной ничего общего, — сообщил он. Колени у него опустились, ноги вытянулись вдоль лестницы. Обычно собранное лицо расползлось в гримасе. — Зачем мне вообще на ком-нибудь жениться? Только ради политики.

Я посмотрела на него пристально. Молодой влиятельный политик — ему необходимо жениться, завести детей и жить тихой жизнью закулисных интриг и представлений на публику. Бедный, бедный мистер Трент.

— Это не остановило тебя, когда дело касалось Элласбет, — заметила я, провоцируя его на дальнейшие откровения.

— У меня нет уважения к Элласбет.

Нет уважения — или нет страха перед ней?

Я смерила его взглядом с ног до головы.

— Не за что, — ответила я на его благодарность. — Я тебя арестовала, чтобы посадить в тюрьму, а не спасти от Элласбет.

Дженкс помог Квену украсть улики, указывающие, что вервольфов убивал Трент, и ФВБ пришлось его отпустить.

И все же Трент воспользуется последним прыжком из безвременья вместо того, чтобы торчать с нами и выговорить нам еще два. Ну, ладно. Это же и правда не его проблема.

У него губы дернулись в едва заметной улыбке:

— Только не говорите Квену, но ради этого стоило посидеть в тюрьме.

Я тоже было улыбнулась ему в ответ, но тут же перестала.

— Спасибо, что привез домой Дженкса, — сказала я и добавила: — И мои туфли. Как раз моя любимая пара.

Он почти улыбнулся, глядя на меня искоса:

— Мне это ничего не стоило.

— Но за то, что ты дал демонам наводку на моих будущих детей, я спасибо не скажу. — У него лицо стало вопросительным. Господи, он даже не понимает, что сделал. И даже неясно, хуже это или лучше. Стиснув зубы, я добавила: — Ты же сказал Миниасу, что мои дети будут здоровы и, возможно, будут уметь оживлять магию демонов?

У него челюсть отвисла. Я прижала колени к груди и буркнула про себя:

— Идиот!

Он даже сам не понимал, что сделал.

Я глянула на часы, потом на покрытые пеной окна. Скоро свет снаружи станет болезненно красным, поднимется ветер. Ночью горгульи могли нас защитить, но едва встанет солнце, они заснут. И что еще хуже: у меня не только не будет времени составить заклинание, я вряд ли вообще получу образец. Было у меня скверное предчувствие, что Миниас появится, как только будет освобожден.

Дженкс, ну давай!

Ботинки Трента царапали истертый ковер, под которым были половицы.

— Извините.

Ага, много мне пользы от твоих извинений.

— Если у нас в запасе только один прыжок, я постараюсь вас вытащить, — вдруг заявил он.

Я изумилась до степени почти болезненной, резко подняла голову:

— Прости?

Он глядел на входную дверь с такой физиономией, будто раскусил что-то горькое.

— У нас ничего не получилось бы без Дженкса. Если Миниас сочтет его личностью, входящей в договор, я постараюсь договориться о еще двух прыжках отсюда. Если смогу.

Я вспомнила, что надо дышать, сделала вдох.

— С чего вдруг? Ты нам ничего не должен.

Он открыл рот, закрыл снова, пожал плечами.

— Я хочу быть не просто… вот таким, — показал он на себя.

Ни фига себе. Ничего не понимаю.

— Не поймите меня неправильно, — посмотрел он на меня искоса и отвел глаза в сторону. — Если будет выбор — быть героем и отослать домой вас или же быть сволочью и отбыть самому, спасая мой биологический вид, я стану сволочью. Но постараюсь доставить вас домой — если смогу.

Я глубоко дышала, стараясь охватить мыслями случившуюся в нем перемену. Наверное, все дело в Кери. Ее брезгливое презрение стало его задевать. Она не оправдывала его действий и видела насквозь его поверхностные попытки загладить свое прошлое — считала, что эти попытки делают его не лучше, а хуже. Душа у нее была черная, прошлое измазано невообразимыми деяниями, но она держалась с благородной силой, зная, что, хотя и нарушала закон безнаказанно, все же сохраняла верность тем, кому должна была сохранять и кого любила. Может быть, Трент впервые увидел в подобном поведении не слабость, а силу.

— Она тебя все равно никогда не полюбит, — сказала я, и он закрыл глаза:

— Я знаю. Кто-нибудь, быть может.

— Ты все равно сволочь и убийца.

Он открыл глаза — зеленый огонек в пыльной окружающей серости.

— А это так и останется.

Вот в это я верила.

Испытывая необходимость двигаться, я встала и подошла к статуе.

— Дженкс! — крикнула я. — Луна уходит!

Уже поздно было создавать проклятие, надо было хватать образец и драпать.

— У кого у самого ручки не такие белые, не должен был бы кидаться камнями, — сказал Трент.

Я обернулась, выпрямившись:

— Демонскую копоть я заработала, спасая свою шкуру. Без чьих бы то ни было смертей.

С тихим презрительным вздохом Трент подтянул колени к груди и повернулся на верхней ступеньке лицом ко мне.

— Да-да, славная милая ведьмочка, помогающая ФВБ, а также пожилым дамам в поиске пропавших фамилиаров. Сколько трупов у ваших ног, Рэйчел?

Меня бросило в жар, дыхание пресеклось. Ах, вот что! Да, есть у меня в прошлом трупы. Я живу в одном доме с вампиром, который наверняка убил не одну жертву, и я мирюсь с этим сознательно. И у Кистена тоже руки не без пятен. И Дженкс убивал, чтобы защитить собственных детей, и снова убьет ради этого, не задумываясь. Я сама с заранее обдуманным намерением убила Питера, хотя он-то как раз хотел умереть.

— Питер не считается, — сказала я, подбоченившись, и Трент покачал головой, будто говорил с ребенком. — Ты убиваешь не задумываясь, — возмущенно говорила я. — Ты убил трех вервольфов ради бизнеса и хотел свалить вину на моего друга. Бретт ведь только хотел к кому-нибудь прибиться!

То, что мне до сих пор больно об этом вспоминать, меня саму удивило.

— Мы с вами одинаковы, Рэйчел. Мы оба готовы убивать, защищая то, что нам дорого. Просто со мной это случается куда как чаще. Вы убили живого вампира, защищая свой образ жизни. То, что он хотел умереть — просто очень удобный повод.