Андрей Лысиков - Инфекция

Наконец, в нескольких сотнях метров впереди он смутно разглядел ту самую заправку, на которой группа путешественников заночевала. Оставалось последнее усилие. Максим должен был предпринять последнее усилие. С яростным рыком он приподнял врача, на этот раз точно находящегося без сознания, и пронес его несколько десятков метров. Но это усилие дорого ему далось, на большее сил уже не осталось. Аккуратно прислонив Антона к дереву у обочины, Макс просто уселся рядом и закрыл глаза.

— Все, пришли, — устало прошептал он, — больше шагу не могу ступить.

Находящийся без сознания Антон, застонал и попытался встать. Максим положил ему руку на лоб и тут же отдернул. Лоб врача был очень горячим, и, судя по его внешнему виду, его снедала лихорадка. Надо было продолжать путь, тем более они уже почти дошли. Если заправка не была оптическим обманом, миражом в пустыне, то до лагеря оставалось не более полукилометра. И их во что бы то ни стало необходимо было пройти. Макс со стоном поднялся на ноги. И тут же опустился обратно на асфальт. Сил больше не осталось.

Нашел их Крис, случайно оказавшийся на почтительном отдалении от лагеря. А оказавшись поблизости, он учуял уже знакомый запах его нового хозяина и прибежал, радостно виляя хвостом. Подбежав, он несколько раз лизнул мужчине руку и звонко гавкнул. Макс открыл глаза и улыбнулся.

— А, это ты, псина, — голос словно доносился до него со стороны. — А я уж думал, ты меня бросил.

Крис внимательно посмотрел на человека и звонко гавкнул. Затем его челюсти мягко сомкнулись на руке человека, и он потянул его за собой. Максим словно воочию видел пародию на недавнее нападение волков в городе. Только на этот раз, в жесте собаки не было ничего злобного или коварного. Крис просто тянул его к другим людям, стараясь при этом не поранить.

— Нет, Крис, — Максим с усилием отдернул руку, — лучше вернись в лагерь и позови кого-нибудь. Егора, например. Понимаешь меня?

Пес громко тявкнул, но не сходил со своего места, внимательно, будто бы с укором глядя на хозяина.

— Ну же, малыш. Приведи кого-нибудь. Давай.

Щенок отвернулся и не слишком уж быстро (на затуманенный усталостью взгляд Максима) потрусил обратно в лагерь. Вскоре послышался шум шагов, а, приоткрыв глаза, Макс увидел, что к нему спешит Егор. На лице у того было написано беспокойство. Мало их небольшой группе было приступа аппендицита у мальчишки, так еще теперь единственный врач был ранен, а он сам чувствовал себя таким уставшим, что даже мысль о том, чтобы просто подняться на ноги, причиняла душевные муки.

— Макс, как вас угораздило? — следом за Егором уже спешила Катя. Судя по ее внешнему виду, она уже готова была разрыдаться. — Вы где были все это время? Где вас носило?!

Она буквально упала на колени рядом с ним и обтерла ему лицо влажной тряпкой. У Макса возникло ощущение, словно ангел коснулся его. Он никогда не знал, что обычный кусок материи, намоченный водой, вызовет у него чувство, очень близкое к блаженству. Он схватил из рук девушки бутылку с водой и жадно стал пить. Тем временем Егор осторожно запрокинул голову врача и влил воду ему в горло. Антон закашлялся и застонал, но затем открыл глаза, взял бутылку и на этот раз стал пить уже самостоятельно. Все уже обратили внимание, что его правая рука была замотана куском материи, то ли красной изначально, то ли (и этот вариант казался ближе к истине) насквозь пропитанной кровью.

— Немного придете в себя, и, думаю, Вам обоим будет, что рассказать, — Катя встала на ноги и отряхнула пыль с колен.

— Это подождет, — Максим на глазах оживал. Еще пару минут назад ему казалось, что он близок к смерти. Сейчас холодная вода привела его в чувство и вроде бы даже немного подняла настроение. — Как там парнишка?

И Егор и девушки предпочли опустить глаза в землю. Никто из них не хотел встречаться с ним взглядом. Максу оставалось предположить только самое худшее.

— Он умер? Неужели мы все-таки не успели? Нам через столько пришлось пройти, и все напрасно?

— Он жив, — Егор первым нарушил грозившую затянуться тишину, — однако сейчас без сознания. И, видит Бог, я не хотел бы, чтобы он приходил в себя.

— Он так кричит, когда находится в сознании, — подошедшая Ольга вступила в разговор. — Этот крик просто невыносим. К его животу невозможно прикоснуться, потому что каждое касание вызывает у него боль. Температура тоже зашкаливает. Что делать, ума не приложу.

— Надо оперировать, — прохрипел уже пришедший в себя Антон. — Иначе будет только хуже. Мы должны хотя бы попытаться…

— Но мы не можем!..

— А у нас нет другого выбора. Мы можем ему помочь лишь так.

— Но мы его убьем!

— Гораздо вернее мы убьем его бездействием. Если мы ничего не предпримем, нам придется жить с этим грузом всю жизнь. И смерть мальчишки будет на нашей совести. Сейчас от меня, конечно, не больше толку, чем от любого из вас. Ты же видишь это, — он помахал покалеченной рукой, морщась от боли. — Макс, теперь я смогу лишь помочь тебе, но делать тебе все придется самому.

— Но как же я…

— …под моим руководством. И если я не потеряю сознание, а я очень надеюсь, что этого не произойдет, все у тебя должно получиться, — Антон говорил через силу, это было заметно. Он уселся прямо на землю, опершись спиной на крыло машины и откинул голову. — Пора начинать. Иначе, боюсь, мы парня потеряем. Фил, ты как?

Легкий стон был ему ответом, но вместе с тем говорил о том, что мальчишка еще жив. Он сидел, прислонившись к соседнему дереву, закрыв глаза, с гримасой боли на лице и периодически постанывал. Даже обезболивающее не помогало, хотя Максим дал ему две таблетки «кеторола», не взирая на возможные последствия воздействия столь сильного анальгетика на юный организм.

— Надо его перенести поближе, — Антон внимательно смотрел на мальчишку, ловя малейшие изменения в выражении его лица, — чтобы я мог его как следует видеть.

Егор с Максимом подошли к Филиппу и попытались его приподнять. Его глаза сразу же раскрылись от боли, и он закричал. Для этой группы людей детский крик прозвучал сто крат ужаснее, чем все крики, звучавшие рядом с ними всего несколько дней назад, крики людей, умирающих и чувствующих, что их конец ближе. Катя коротко пробормотав извинения отошла в сторону, и, судя по звукам, донесшимся из-за машины, ее вытошнило. Егор до крови закусил нижнюю губу, но, похоже, даже не заметил этого. Даша уже несколько минут сидела в машине, прижимая к себе собаку и глядя испуганно наружу сквозь стекло. И ее, и собаку Ольга благополучно закрыла в автомобиле, опасаясь, что они могут случайно помешать в ответственный момент.

— Что вы стоите? — Антон попытался крикнуть, но из его горла вырвался только стон, мало отличавшийся от того, который издавал мальчик. — Вам придется его перенести. Всего лишь несколько шагов. Потерпи, Фил. Ради Бога, потерпи.