Darya felber - neuchtennij factor

-Ты сейчас что сказала? – наконец потряс головой мой товарищ по несчастью.

-Что думала, то и сказала, - вновь огрызнулась я. – А если бы я в прозрачных пластиковых шлёпанцах пришла, то сразу в Золушки бы определили? Шерлоки Холмсы недобитые!

-А-а-а!- барсук с воплем сорвался со своей ветки и, стремительно протопав по немедленно разоравшемуся камню и обалдевшему от такой наглости волку, сиганул в родную нору. Я огляделась в поисках объекта, напугавшего зверька. Не упоминание же о таможне привело его в такой ужас. Хотя, знавала я пару субъектов с подобными рефлексами.

Приплыли...

Приземлившаяся на сук рядом со мной птица была не меньше метра в высоту. По крайней мере, здоровенный блестящий клюв находился на одном уровне с моими глазами.

- Здравствуйте...- прощаясь с обоими, неоригинально проквакала я.- Вот Ваше имущество в целости и сохранности. В него я не Вашим кинула, а кукушечьим. Доброе дело, можно сказать, сделала. И вообще, кто же так гнёзда вьёт – только ветер подует и все яйца всмятку? Я бы на Ваше дерево и не посягала, честное слово, только вон тот психопат блохастый внизу мне слезть не даёт. Шапку ему мою подавай.

Язык опять автономно понёс всякую чушь. Даже я себя сама с удивлением слушала! Интересно, это какой по счёту признак шизофрении, первый, или, всё-таки, уже предпоследний?

„Кто?!“ - удивительно ясный и донельзя возмущённый голос прозвучал прямо в моей голове, прервав процесс самокопания. Я чуть было с берёзы от неожиданности не навернулась и принялась оглядываться в поисках телепата.

А ворона... нет, кажется, ворон, разразился каркающим смехом, и я моментально заткнулась, припомнив, что индульгенции мне ещё никто не выписывал.

Откаркавшись, птица придирчиво осмотрела собственность, пересчитала яйца, и угнездилась поудобнее на новом месте.

-Так и впрямь лучше, – задумчиво признал ворон.- А с кукушкой у меня разговор серьёзный будет... Да не тряси ты так ветку, у меня сейчас морская болезнь начнётся.

Это уже относилось непосредственно ко мне.

- А у меня – медвежья,- невежливо огрызнулась я.- Шла по лесу, никого не трогала...

-Так оно всегда и бывает, – философски заключил ворон и прикрыл глаза, а потом добавил, обращаясь непосредственно к волку. – Не она это.

Да что же это такое! Одному ветки не тряси, а другой, вон, внизу облизывается. Может попробовать с ним договориться? Вроде бы, какие-то зачатки интеллекта там присутствуют, да и птица, кажется, за меня поручилась.

-Слушай, давай я извинюсь... ну, за шубу, а ты меня есть передумаешь? У меня даже панамка не красная, ну нафига я тебе? – подумав, предложила я. Волк плотоядно взглянул вверх, тоже задумался, втягивая носом воздух, а потом плюхнулся на некогда пушистый зад и по-собачьи наклонил голову, демонстративно повернув правое ухо в мою сторону.

„Начинай“- тот же голос вновь зазвучал непосредственно в моём мозгу. Могу поклясться, что на волчьей морде появилось заинтересованное выражение. Какая прелесть: облезлый зомби-телепат, эксклюзивная модель. За что это мне?

-Правда-правда. Мех – шикарный, очень тебе идёт, хвост – всем на загляденье. Улыбка – смерть кариесу и кошмар всех дантистов, а уж характер...

Я опять осеклась: во-первых, придумать что-либо положительное по этому поводу было затруднительно, а во-вторых – физиономия хищника невероятным образом сменила выражение с заинтересованного на откровенно издевательское.

- В общем, есть он у тебя...- всё, пора завязывать с подхалимажем, пока он ещё и ржать не начал. В том, что он и это умеет, я уже не сомневалась.

Волк почесал лоб передней лапой и с отвращением посмотрел на останки несостоявшегося кукушечьего потомства, немедленно изгадившие шерсть и на ней.

- Хочешь, мех тебе почищу? - уже совсем жалобно спросила я.- В качестве компенсации.

„Слезай“ – разрешение прозвучало несколько снисходительно и без особой агрессии.

- А ты точно меня не съешь? – уточнить лишний раз не лишне, а то слезла одна такая.

„Отчистишь эту гадость, тогда и будем разбираться“.

Была, не была. Или сейчас слезу, или через полчаса свалюсь по любому.

Сползать с берёзы оказалось не в пример сложнее, чем на неё влезть. Ободрав все руки и колени под трениками, я рухнула на землю рядом с говорящим камнем и в качестве извинения разгладила изрядно помятый нашими с барсуком экзерсисами платок.

Деликатное покашливание напомнило о другой нерешённой проблеме.

Волк в упор смотрел на меня своими глазищами, легко постукивая хвостом по земле.

Порывшись по карманам, я извлекла салфетки и расчёску времён приснопамятного презерватива. Нет, всё-таки удачно их туда кто-то положил. Осталось главное.

Поднявшись на вновь задрожавшие ноги, я с опаской сделала пару шагов.

Вблизи огромный зверь вызывал почти сочувствие: впалые бока, через облезлую шкуру можно было пересчитать все рёбра, варварски зашитое брюхо, испещрённая шрамами спина. Глубоко вдохнув, я осторожно промокнула уже начавший подсыхать гоголь-моголь. Где там...

-Слушай, а нет ли озера поблизости?- после двух безуспешных попыток я опустила руки. – Я бы тебя капитально отмыла.

Из барсучьей норы раздался надрывный кашель. Я заглянула в ставшие квадратными жёлтые глаза и пояснила:

– Яйцо засохло, так просто не отдерёшь. Разве что с шерстью. А её и так немного...

Волк недовольно чихнул.

-Налево пойдёшь – к русалкам попадёшь, – отозвался камень.

-Ну, ты думай что предлагаешь! – обернулась я. Память располагала приличным объёмом информации об этих зловредных существах, подчерпнутым из тех же сказок, а потому, связываться с ними не хотелось абсолютно. – Опять на берёзу лезть?

-В озеро ручей впадает, там русалок я не видел, – донеслось из норы.

-Толстяк, покажешь дорогу? – выразительное фырканье явно обозначило отрицательный ответ. – Ладно, сами найдём.

Волк раздражённо рыкнул и поднялся. Как только мы вступили на левую тропинку, вокруг сгустился сосновый бор. Чудеса, да и только. Нет, всё-таки я не в моём лесу. За ним такого не водится.

Ручей мы нашли быстро и с водичкой дело пошло веселее. Слегка увлёкшись, я умудрилась запихать в воду волка целиком и даже причесать - в меру возможностей антикварной расчёски. Блох на нём, кстати, не нашлось ни одной. А вот шкуру кто-то, как следует, попортил. Хаотично пересекающиеся шрамы от плохо заживших глубоких разрывов создавали такое впечатление, что его долго и методично драли кинжально-острыми граблями. Даже представить страшно, что это было за животное, и что они не поделили. Когда разомлевший зверь спохватился, я уже закончила симпатичный „ирокез“ на его пушистой башке и втихаря подумывала о косичках. Легко выпрыгнув из ручья, он встряхнулся, обдав меня веером брызг, ткнулся носом в воду и замер, неверяще глядя на своё отражение.