К началу - М. Я. Геллер

Первый фактор порождал второй - каждый новый царь начинал с переделки того, что было сделано его предшественником. И - если снова ограничиться только XIX в. - достаточно вспомнить, как резко повернул политику Николай I, как он резко отказался от политики отца Александра II.

Положение России резко ухудшалось в конце царствования? Скорее - наоборот. Но перемена на троне давала возможность подвести баланс, открывая тем самым новому царю возможность заняться улучшениями.

1 Записка, найденная в бумагах Н.Х. Бунге// Источник. М., 1993. № 0. С. 29.

[148/149]

Имелся и третий фактор. Его можно точно считать постоянным: неподготовленность наследника, который, как правило, случайно оказывался на троне. Александр I стал императором после убийства отца, Николай I - после отречения законного наследника брата Константина, Александр II - после внезапной смерти отца, Александр III - после убийства отца.

Абсолютная, самодержавная власть, которой обладал русский император, давала каждому новому царю возможность править по-своему, видеть Россию собственными глазами (или глазами близких доверенных людей). Личность нового царя была в числе важнейших факторов, определявших судьбу страны.

Реакция

Действие или состояние, возникающее в ответ на то или иное воздействие.

Словарь

Александр III вступил на престол в 36-летнем возрасте. Второй сын, он до двадцатилетнего возраста не думал о троне, ибо наследником, цесаревичем, был его старший брат Николай, внезапно умерший в апреле 1865 г. Но и став наследником, будущий царь не ждал короны. Александр II, которому в 1881 г. исполнилось 63 г., был в расцвете сил, только что вступил в морганатический брак с любимой женщиной (которую наследник активно не любил) и собирался долго царствовать.

У Александра III были хорошие учителя: курс истории читал ему Сергей Соловьев, право - Константин Победоносцев, стратегию - генерал Драгомиров, русский язык - академик Грот. Во время войны с Турцией наследник командовал Рущукским отрядом. Он рассчитывал получить командование всей армией, но Александр II предпочел ему своего брата - великого князя Николая. Рущукский отряд не сыграл важной роли в стратегических планах русской армии, но его командир увидел реальную войну, обнаружил «кошмар войны», как он выражался в письмах. Можно предположить, что впечатления, полученные во время кампании 1877-1878 гг., сыграли свою роль в нежелании Александра III втягивать Россию в военные конфликты. В его царствование не было больших войн.

[149/150]

Александр III короновался в 1883 г., и его внешность произвела на всех неизгладимое впечатление. Огромного роста, русоволосый, русобородый, с голубыми глазами, он показался художнику Василию Сурикову «истинным представителем народа». Художник добавляет: «Что-то грандиозное в нем было»2. Сергей Витте, отмечая импозантность фигуры императора, говорит, что «если бы Александр III явился в толпу, где бы совсем не знали, что он император, все бы обратили внимание на эту фигуру». По свидетельству Витте, Вильгельм II находился под большим впечатлением после знакомства с русским царем: «Вот это действительно был самодержавный император»3.

При оценке умственных способностей молодого императора - такого единства нет. В декабре 1865 г. Константин Победоносцев занес в свой дневник: «Сегодня, после первых занятий с цесаревичем Александром, я пробовал спрашивать великого князя о пройденном, чтобы посмотреть, что у него в голове осталось. Не осталось ничего - и бедность сведений, или, лучше сказать, бедность идей, удивительная»4. Эта оценка интересна, ибо Константин Победоносцев будет поставщиком основных идей в период царствования Александра III. Сергей Витте, министр Александра III, хорошо знал императора, и в своих воспоминаниях пишет о нем: «Несомненно обыкновенного ума и совершенно обыкновенных способностей…». А потом - на этой же странице - поправляется: «Пожалуй, можно сказать, ниже среднего ума, ниже средних способностей и ниже среднего образования»5. Но, подводя итоги царствования Александра III, Витте дополняет портрет: «Он был человеком сравнительно небольшого образования, можно бы сказать - он был человеком ординарного образования. Но вот с чем я не могу согласиться и что мне часто приходилось слышать, это с тем, что император Александр не был умным… Может быть, у императора Александра III был небольшой ум рассудка, но у него был выдающийся ум сердца; это своего рода ум, присутствие которого часто, в особенности в положении лиц, которым приходится умом предвидеть, предчувствовать и предопределять, несравненно важнее ума рассудка»6.

Иного мнения был военный министр генерал Банковский, который просто, по-солдатски говорил: «Это был Петр со своей дубинкой. Нет,

2 Волошин МЛ. Лики творчества. М., 1887. С. 343.

3 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. С. 188.

4 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. М.; Пб.. 1925. Т. 1. С. 1003.

5 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. С. 188-189.

6 Там же. С. 408.

[150/151]

это одна дубина без Великого Петра, чтобы быть точным»7. Новейший биограф Александра III приходит к выводу, что «при недостаточной образованности (он), безусловно, обладал природным умом - практическим, здравым, хотя и неразвитым и довольно ограниченным»8.

Экономическое положение страны было тяжелым: огромные расходы на войну с Турцией, голод в Поволжье (1880 г.). Но и население, и правительство привыкли к «временным трудностям». Были известны способы их преодоления. Несравненно более трудной проблемой был выбор пути. Александр III, вступив на трон, оказался на распутье: продолжать дело отца, реформы которого, несмотря на все их недочеты, трансформировали Россию, либо отказаться от наследства. Убийство Александра II, царя-Освободителя, было для нового императора знаком ошибочности политики отца.

Сомнения в пользе реформ, опасения, что, вызванные ими изменения ослабляют самодержавную власть царя, возникли у цесаревича до 1881 г. Огромное влияние оказывает на него Константин Победоносцев (1827-1907), бывший наставник, профессор гражданского права, назначенный в 1880 г. на пост оберпрокурора Синода (он занимал его до 1905 г.). Обер-прокурор Синода был не только административным главой русской православной церкви, но и - практически - министром культов. В его ведении находились все религии и верования на территории империи. В бесконечных письмах, в личных беседах Константин Победоносцев объяснял цесаревичу, что все трудности объясняются «польской интригой», орудием которой служат проникшие всюду, подтачивающие устои «жиды».

Сергей Витте, давая оценку своим коллегам, с которыми он работал, пишет о Победоносцеве (последний был назначен членом комитета министров, хотя статус обер-прокурора Синода этого не предусматривал): «Из всех государственных деятелей России, с которыми мне пришлось иметь дело… Константин Петрович Победоносцев был человек, наиболее выдающийся по своему таланту или, вернее, не столько по таланту, как по своему уму и образованию»9. Витте вспоминает, что после назначения на пост министра финансов он имел беседу с Александром III, который предупредил его не поддаваться влиянию Победоносцева, Добавив: «…вообще Победоносцев человек очень ученый, хороший,